— Елизавета, сколько раз мне еще повторить свою просьбу? Я очень сильно огорчен твоим поведением, — а вот теперь уже никаких сомнений не оставалось, что Мирский-старший чем-то очень недоволен. — Попрощайся с своим… другом и проходи в дом. Немедленно!

Девушка бросила быстрый взгляд на парня и стала подниматься по мраморным ступенькам. У двери снова оглянулась, словно прощаясь, и наконец, скрылась за дверью.

— А нам, молодой человек, нужно объясниться…

Рафи молча кивнул. Таким раздраженным Мирского он еще ни разу не видел.

— Прошу в мой кабинет.

И не дожидаясь ответа, князь взялся за бронзовую ручку двери.

* * *

При всей своей чисто человеческой симпатии к этому странному парню, Мирский понимал, что, как раньше, больше быть не может. Прочитанный им этим утром отчет от филлеров, приставленных к Рафаэлю Мирскому, не просто все настроение испортил, а привел в полное замешательство. И ладно бы там о каких-то юношеских глупостях и шалостях было написано, он бы понял и принял. Сам был молод, глуп, в голове гулял ветер, и хотелось совершать разные безрассудства — кулаки почесать в драке, забежать в желтый дом к веселым вдовушкам или чего-нибудь еще. Но отчет-то совсем о другом говорил.

— … Думаю, молодой человек, будет справедливо, если я дав вам возможность объясниться.

Мирский кивнул на кресло у письменного стола, где обычно занимался рабочими вопросами. Оба сели и в воздухе повисла тишина. Чувствовалось, что парень явно не был настроен на откровенность.

— Мне стали известны некоторые малопривлекательные обстоятельства, связанные с вами. И они требуют объяснения. Словом я жду.

Хозяин кабинета не мог не отметить возникшее напряжение. И это, к сожалению, подтверждало справедливость его подозрений.

— Значит, не желаете. Хорошо, тогда начну я, — Мирский поморщился, понимая, что разговор все равно должен состояться. А значит, нужно было «открыть карты». — Мои люди не раз вас видели в компании одной персоны, которая в обществе известна очень неблаговидным поведением. Я говорю о князе Голицыне, известном пьянице, безрассудном игроке, готовым поставить на заклад последнюю рубаху. За последнее время он столько долгов наделал, что от верховного суда его спасла лишь неожиданная смерть отца.

Жандарм не сводил взгляда с парня, явно заставляя его нервничать.

— И я задаю себе вопрос, что может связывать двух таких разных людей. Один — известный мот, буян, откровенный хам, а другой — довольно скромен, вежлив, сдержан и имеет награды от империи. Но узнав о продаже подаренного вам дома, я все понял. Вы, молодой человек, тоже игрок! — Мирский обвиняюще покачал головой. Как же вы так могли поступить. — Тоже больны этой болезнью, которая заставляет совершать поистине страшные поступки. Вам есть, что сказать в свое оправдание?