— Так… посидеть немного надо, передохнуть, — с этими словами парень завернул в первую же подворотню и развалился на ступеньках. — Точно нанюхался, таксикоман малолетний… Кайф поймал, б…ь.

Думал, пару минут дух перевести, а потом дальше идти. К сожалению, не вышло посидеть. В подворотню завернуло еще двое — крепкие мужики с небритыми рожами, в темных тужурках и сапогах, остро воняющих ваксой. На работяг с завода похожих, что по нужде в укромное место зашли.

— Эй, сопля зеленая, чего разлегся на дороге? — один из работяг пнул к Рафи по ноге. — Не видишь, что здеся люди ходют? Нехорошо, — с ухмылкой покачал головой. — Вона мой земля даже обиделся.

Второй, с еще более испитой роже, чем первый, с готовностью кивнул. Мол, очень сильно обиделся. Так обиделся, что невмоготу совсем.

— Заплатить бы за обиду надо. Слышь, сопля? — Рафи снова пнули по ноге. — По рублику на душу, и довольно. Сам карманы вывернешь али помочь?

Рафи, конечно, видел, к чему шло дело. Явно, не за деньгами они сюда пришли. Его «пасли», к бабушке не ходи.

— Дурнем прикидываешься? — первый в нетерпении оглядывался по сторонам. Похоже, ждал подходящего момента. — Совсем добрых людей не уважаешь? Гвоздь, придется тады поучить его уму-разуму.

Тот при этих словах довольно оскалился. Костяшками хрустнул, словно к драке готовился.

— Гвоздь, постой-ка на шухере, а пока с мальцом погутарю. Поучу немного, чтобы знал, как с людями разговаривать, — то и дело цыкая через выбитый зуб, мужик медленно наклонился. Видно, что любил, когда жертва страх показывает. — Такой весь ладненький, чистенький. Развалился, как бабье из благоро…

Но на полуслове замолк, когда прямо в его лоб уперся ствол револьвера. Рафи вдобавок и ткнул посильнее, чтобы отпечаток на лбу остался.

— Пасть закрой и слушай! — с металлическим звуком щелкнул курок, и Рафи оставалось лишь дернуть за спусковой крючок. — У меня уже палец устал, очень дернуть за крючок хочется. Сейчас дерну и твоя дурная башка, как спелый арбуз разлетится. А после второму дураку прямо в брюхо пальну, чтобы мучился подольше. И мне за все это художество ничего не будет.

Все это время мужик не сводил глаз с револьвера. Едва дышал.

— Что вы за черти такие? С улицы? Под кем ходите? — начал спрашивать Рафи, чувствуя, что нападавшие «поплыли». Один трясся, как банной лист. Второй посерел. — Чего мычишь? Быстро отвечай! Как, ни чьи⁈ Что еще за хозяин? В смысле нерусский?

Нападавшие, чувствуя, что жизнь висит на волоске, сдавали всех и все.

— Брогари, говорите? — Рафи недоверчиво переспросил. При недавней встрече они не показались ему серьезными противниками. Больше были похожи на крючкотворов и сутяжников. — И давно на них работаете? А ты?