— Разумник. Так кумекает, что не всякий мудрец может, — удивленно покачал купец головой, теперь вспоминая своего компаньона. И неудивительно, ведь, многие последние перемены в его жизни связаны именно с ним. — С таким точно не пропадешь…

Пока он так бормотал, художника уже и след простыл. Тот, получив, что нужно, уже умчался работать. Ведь, сроки, и правда, «горели». Скоро открывать должны будут.

— Ладно, хватит. Пора трапезничать, — буркнул он, услышав голодное бульканье в животе. Пора, значит, подкрепиться. — А то с этими трудами, недолго и…

На собственной коляске его лихо домчали до дома — большого каменного особняка, купленного доходы от продажи игрушек. Двое слуг в черных ливреях и белоснежных сорочках тут же встретили у входа. Помогли разоблачится и сопроводили до богато накрытого стола, где его уже ждала супружница.

— Все в трудах, да заботах, Еремушка. С лица даже спал, — заохала пышнотелая купчиха,с беспокойством разглядывая краснощёкого Сивоху. — Ой! Что это я заболталась! — вдруг всплеснула она руками, вскакивая с места. — До тебя же сурьезные гости пришли из самой Неметчины…

Здоровенный кусок буженины, что уже оказался в зубах купца, так и повис там на манер языка. Еще бы немного, и тот точно подавился.

— Тьфу, дура! Откуда, откуда⁈ — вылупил глаза купец. — С самой Неметчины⁈ Здесь, у нас⁈

Вскочил, стал дергаться по сторонам. О таких гостях он даже и не мечтал. Ведь, из заграницы! Как бы не опростоволоситься!

— Там, в гостиной ждут, — обеспокоенно махнула супружница, кивая в сторону закрытой двери. — Какие-то бумажки смотрят…

Сивоха быстро стряхнул с пиджака и сорочки хлебные крошки. НЕ хватало еще в таком виде к гостям идти. Хватанул одним махом стакан наливки для храбрости и толкнул дверь в гостиную.

— Господа!

С кресел просторной гостиной комнаты сразу же поднялись двое гостей — оба длинные, худые, словно близнецы. Одеты в строгие черные костюмы на манер гробовщиков, с скучными минами на лицах.

— ГосподинСивоха, добрый день, — поздоровался первый, чуть-чуть сжав руку. Позвольте представится, Ксенофонт Яковлевич Барский, стряпчий. А это Герхарт Шнитке, мой клиент с Германского Рейха, представитель одной очень крупной торговой компании.

Второй пожал руку также, как и первый: вяло, болезненно.

— Господин Шнитке хотел бы купить привилегии на все ваши игрушки и производить их у себя на родине. Он готов хорошо заплатить, очень хорошо, если вы дадите свое согласие, как можно скорее.

На небольшой письменный столик тут же лег пухлый саквояж из коричневой телячьей кожи с тусклыми бронзовыми застежками. Стряпчий щелкнул застежками и одним движение раскрыл саквояж, демонстрируя его содержимое: кучу плотно уложенных пачек с крупными ассигнациями.