С недоумением на лице Пантюшин наклонился вперед. Ему в какой-то момент даже показалось, что он ослышался. Что это еще такое? Какая еще деревня? Какой домик? Зачем? У него же дел невпроворот здесь. Одно дело за другим идет.

— Я же сказал, отдохните немного от дел. Не нужно так много работать, нужно и о своем здоровье подумать.

Стряпчий прищурился. Кажется, до него начало доходить, о чем его просили. И дальнейший разговор полностью подтвердил его догадку.

— Чего непонятного? Вас просто в городе не должно быть несколько дней. И, главное, все должны об этом знать. Расскажите о своем желание родным, знакомым. С сумкой вас должен видеть извозчик. Понятно?

Пантюшин осторожно кивнул. Похоже, Рафаэль решил устроить что-то очень нехорошее. И гадать о причине было просто глупо. Все было ясно и так.

— Все понял, господи Мирский. У меня как раз есть на примете такой домик. Действительно, почему бы немного и не отдохнуть. Погоды стоят отли…

В этот момент хлопнула дверь. Парень, даже не попрощавшись, вышел.

— Что-то мне подсказывает, что в городе скоро будет жарко, пожалуй, даже очень жарко. А зная господина Мир…

Договаривать не стал. Некоторые вещи, вообще, опасно вслух произносить, даже если находишься наедине с самим собой. Это все лучше держать в голове, и только в голове.

— Да уж, дела.

Пантюшин и не думал артачится. Сейчас же начнет собираться. Возьмет немного вещей, любимую книгу, блокнот с записями по последним делам и сразу же отправится на вокзал. Поезд до Белой Балки, где у обреталась одна его знакомая особа, как раз под вечер отходил.

— Надеюсь, город останется целым.

Сказал и вздрогнул. Больно уже странная слава тянулась за этим парнем. Достаточно вспомнить только, как он от его адвокатской конторы отвадил любителей чужого добра. А там такие мордовороты с глазами душегубов были, что мама не горюй. Пискнуть не успеешь, как тебе горло от уха до уха полоснут. Приходили, угрожали, хотели денег. Когда же Мирский узнал об это, но через сутки проблема таинственным образом разрешилась. Никто чужой больше не приходил, а в его сторону на улице, вообще, перестали смотреть. Боялись.

— Все, хватит забивать себе голову, — он вскинул голову и посмотрел в сторону двери. Там уже стояла собранная дорожная сумка с парой белья, бумагами. Осталось, лишь взять деньги на расходы, и можно отправляться в путь. — Викуся, я еду к тебе…

* * *

В этой части набережной почти не бывало людей. Редко прогуливались парочки, семьи с детьми, совершающие променад. Причалы были недалеко, оттого здесь всегда грязно, у кромки воды скапливается мусор, и особенно противно кричат чайки. Рафи же, напротив, это место очень любил и при каждом удобно случае старался сюда попасть.