Это было его особенное место, куда он забредал, когда ему нужно было над чем-то подумать. А сейчас бы именно такой случай.

— … Что же за люди такие? Желание договориться принимают за слабость, доброту — за страх…

Сейчас в нем, как никогда раньше, ощущалась какая-то раздвоенность. Вновь внутри него «рвали душу» двое — собственно, сам Рафи, мальчишка и недавний сирота, и чужой человек из другого мира. Казалось бы, они уже давно стали одним целым, но иногда все это снова возвращалось.

— Я же с столько раз хотел все решить миром… Приходил, предлагал дружбу… Просил…

Юнец внутри него совершенно искренне не понимал, почему происходило именно так. Вспомнился приют, где его неучастие в драках и склоках принимали за страх. Потом всплыла в памяти первая встреча с трехами, уличной бандой малолеток, которые даже не пытались с ним договориться, а сразу полезли в драку. С тем же самым он столкнулся в стенах гимназии, где его миролюбие тут же было высмеяно.

Тот чужой, что уже прекрасно освоился в нем и почти стал своим, напротив, все прекрасно понимал. И его посыл был совершенно однозначен: только сила имеет значение. Весь этот мир, растолковывал он, построен на равновесии между силой и слабость. Только эти два полюса определяют жизнь каждого из людей. Ты или сильный, или слабый, что накладывает отпечаток на твои отношения с миром, со своими и чужими. Поэтому, втолковывал он, это все и происходило. Ведешь себя с позиции слабого, значит, ты он и есть. Тем самым ты подаешь сигнал для остальных, что с тобой можно не считаться.

— Значит, все просто… Просто, как дважды два. Ты или слабый, или сильный.

Оглядываясь с этими мыслями в голове на свое прошлое, Рафи все видел уже в другом ключе. Там, где раньше чувствовалась какая-то неопределенность, противоречивость, сейчас виделась контрастная черно-белая картина.

— Хорошо, — Рафи поднялся с прогретых солнцем камней набережной и с силой запустил камень в море. Он наконец определился, что должен дальше делать. — Ради Ланы, ради себя.

Раздвоенность, сомнения и нерешительность исчезли, уступив место кристальной ясности. Между силой и слабостью он окончательно выбрал силу, особенно так, как он ее понимал.

— Раз доброты не понимаете, буду говорить по-другому.

* * *

Городской рынок

Рафи запахнул старую куртку и поглубже на глаза натянул кепку. Немного сгорбился, руки засунул в карманы, то и дело сплевывал через губу. Со стороны посмотришь, от уличной босоты ни в жизнь не отличишь. Один в один малолетний воришка. В таком образе парнишка и заявился на городской рынок, чтобы кое-что провернуть.