– Мы продолжим поиски, как только разузнаем все у Найта. Есть предположения, что ее держат в плену, либо…, – тут он замолчал, подбирая слова, – Как я говорил до этого, есть вероятность, что она могла быть продана. Эдуардо обмолвился, что она гарантия его жизни. Поэтому жди новостей.

И я всем сердце хотела верить, что Габриэль сделает все, чтобы помочь мне. Он был моей последней надеждой.

***

После завтрака Габриэль уехал. Я помогла Мари прибраться, и все остальное время проводила с Кассианом. Мы играли, ели и спали. В последние дни он часто пытался перевернуться, что очень радовало.

С каждым днём, проведённым рядом с этим ребёнком, я чувствовала, как привязываюсь к нему всё сильнее. Для меня Кассиан был словно глоток воздуха – чистого, ангельского, оживляющего. Но вместе с тем каждая минута рядом с ним больно напоминала о том, кого я потеряла.

Я ловила себя на том, что смотрю в его карие глаза и будто ищу там отражение своего собственного ребёнка, которого никогда больше не увижу. И всё же… рядом с ним мне становилось легче дышать, и на миг казалось, что все беды мира мне по плечу.

Мы с Кассианом по привычке сидели в гостиной на детском коврике, играя в погремушки, когда в дверь позвонили и Мари побежала открывать. Уже через минуту в гостиной показались Андреа с двумя принцессами и Адриана с дочерью и младшим сыном.

– Мы в гости!

Такой компании я не ожидала, но искренне была рада. Своим приходом они скрасили наши серые будни с Кассом. Мари тут же стала накрывать на стол и готовить свой фирменный тирамису.

Лео, Анику и Кассиана мы положили на детский коврик, где они вместе разглядывали друг друга и гремели погремушками. Адриана даже сфотографировала на память, поймав момент, как Кассиан крадет у Аники соску, и та начинает плакать, а следом и Лео.

Мы накрыли стол в гостиной. Мартина принесла собой игрушки, и сидела у журнального столика играя в лошадок и развлекая малышей.

– Удивительно, – вздохнула Андреа, сделав глоток воды. Я предлагала им вино, но из-за кормления грудью они с Дри отказались. – Я знаю Габриэля шесть лет, но в его доме всего во второй раз, – ее лесные, словно у самой феи глаза, прошлись по нашей гостиной.

Видела бы она, в каком состоянии был дом, когда я оказалась здесь впервые…

– Я знаю его больше десяти лет, и тоже здесь во второй раз, – добавила Адриана, ее голубые глаза покрылись пеленой сожаления, и она опустила их, прежде чем добавить, – Габриэль не особо распространялся о себе и родительском поместье после их смерти.

– Габриэль ничего не говорил об этом, – прошептала я, разжевывая виноград.