На самом деле, он ничего мне не говорит, и я знала о нем почти ничего.

Когда он родился? Мимо.

Есть ли у него аллергия? Мимо.

Пил ли он чай с сахаром или без? Мимо.

Я даже не знала, как зовут настоящую мать Кассиана. Как она умерла?

– Это трудная для него история, – Адриана коснулась моей руки, – Если кратко: Габриэль остался круглой сиротой, когда ему было одиннадцать. С тех пор его растил клан.

Сердце внезапно больно сжалось. Я потеряла родителей, когда мне было восемнадцать. Но Габриэль был совсем ребенком. Один. Среди целого преступного клана. Поэтому он был так предан своему делу. Оно дало ему право на жизнь.

– Отец Даниэля разлучил его с матерью, когда ему было четыре, – Андреа своими словами больше ошарашила меня, – Габриэль остался сиротой. Тристана предали самые близкие, а отец Каира почти не участвовал в его жизни. Эти четверо познали столько боли от людей, которые должны были оберегать их от всего зла, поэтому они стали так близки. Эта боль нас сплачивает, Ариэлла, – добрая улыбка коснулась ее губ. Она была такой искренней, что тепло прошлось по моему телу. – И ты теперь часть нашей неидеальной семейки. Мы всегда тебя выслушаем.

Этот разговор стал неким снятием преград. Я стала доверять им, и мне было комфортно. Спустя час обсуждения всего на свете, мы уложили детей на дневной сон и продолжили свое застолье за тирамису и кофе.

Мы настолько вошли во вкус, что не поняли, как от обсуждения семейных ценностей перешли к разговору о более интимных вещах.

– Ваш самый запоминающийся секс? – Андреа хитро ухмыльнулась, и в зеленых глазах заиграли чертики.

Я смутилась. Не потому, что была ханжой и приходила в ужас от таких вопросов. Нет. Порой мои фантазии переходили границы, как говорил Эдуардо. Я просто не помнила. Запоминающийся? Я не могла вспомнить даже одного момента.

– Хм…, – задумчиво поиграла Дри бровями, проводя пальцами по подбородку, – Могу отнести в эту категорию моменты, когда доминирую я, – она говорила в своей обычной серьезной, немного дипломатичной манере, к которой я так и не могла привыкнуть, – У нас в доме есть сауна, – ее четко выраженные скулы покрылись светлым румянцем, – В один из дней я связала его там. Никогда не забуду свои ощущения.

В моем животе поднялось необъяснимое тепло, которое появлялось очень редко, но сводило меня с ума. Я вспомнила момент, когда попросила Эдуардо привязать меня к постели, но тогда он лишь развел в недоумении брови, и сказал, что мне нужно меньше смотреть романтические фильмы. Я, будучи двадцатилетней, сгорела со стыда.