Он вызвал скорую и напоследок попросил прощение. Тогда мне впервые хотелось убить себя. Не его.А себя.

Я поняла, что начала задыхаться, поэтому выключила воду и завернулась в халат, оставшийся от бывших хозяев. Укрывшись одеялом, легла на диван в гостиной, служивший мне кроватью.

Сегодня мне исполнилось двадцать восемь, а я ощущала себя восемнадцатилетней девчонкой, которая, потеряв отца и мать, не знала, как прокормить сестренку и жить дальше.

Закрыв глаза, вспомнила слова отца, так глубоко засевшие в моем сознании.

В тот жаркий итальянский день я впервые не достигла своей цели. Мои фотографии не взяли на выставку. Я отправляла их в первый раз, и мне пришел отказ.

Я сидела у набережной и плакала, практически задыхаясь. Было так обидно. Я мечтала увидеть свои работы на выставке. Но не получилось.

– Тебе всего семнадцать, – папа, все это время сидящий молча, приобнял меня и поцеловал в висок, – Ри, малышка, тебя ждет столько прекрасного впереди. Не получилось сейчас – получиться в следующий раз.

– Но ведь я так надеялась, папа, – всхлипнула я. Объятия папы делали меня еще сентиментальней. – Я так хотела попасть к ним на выставку. Так..так хотела…

– Тише, – погладил папа меня по волосам. Тогда они еще имели свой естественный черный оттенок. – На этом твой путь не заканчивается, Ри. Он только начинается.

Мы оба смотрели вдаль, на волны, подплывающие к берегу. Теплый ветерок щекотал лицо, а запах морского бриза напоминал о любимых креветках, отчего до ужаса захотелось их поесть. Наверное, так действовало мое поганое настроение.

– Когда-то тебе покажется, что ты не справляешься, – спокойно прошептал отец, – Ты будешь думать, что жить дальше невыносимо и найти выход невозможно, но всегда помни: даже после самого сильного шторма, море снова становиться спокойным, потому что оно слишком велико, чтобы шторм мог изменить его навсегда. Твой внутренний стрежень устоит перед любыми трудностями, Ри. Только будь сильной, моя девочка.

Я не поддамся шторму, а подчиню его себе. Возможно, я не настолько сильна, но ради сестры пойду на все.

С этой уверенностью достала бумажку с номером и набрала его. Гудки были длинными, и я не дышала, пока не услышала мужской голос в конце провода.

– Слушаю, – прохрипел незнакомец. На фоне играла музыка и…господи, стоны? Кому я звоню, мать твою? – Говори быстрее, у меня дела поважнее, – еще один женский стон.

– Мне ваш номер дал Мистер Скотт. Мы можем встретиться? – пыталась скрыть дрожь в голосе изо всех сил.

– Он не сказал где меня найти?

– Нет. По-вашему, я бы звонила, если бы знала? – съязвила я.