Конечно, я понимаю, что дело не только в этом. Еще и в том, что я не смог быть настоящим. Не смог показать всем свою слабость и был вынужден стать тем, кем, возможно, я никогда не хотел быть. Но меня так засосала эта роль, что я и не понял, когда перестал быть человеком.

В класс заходит Вовка и садится рядом со мной. Хлопает меня по плечу и задумчиво смотрит на учителя.

— Плевать. Ушла и ушла, — говорит он. — Проблем меньше будет. Ты и правда стал меняться с ее появлением.

— Это плохо? — уточняю я.

— Конечно, — кивает Вовчик. — Разве тебе самому хочется быть слабаком?

— А в чем здесь слабость, Вов?

— В том, что ты позволяешь ей унижать себя. Я все понимаю — любовь-морковь, но ты сам не понимаешь, что если и нравишься ей, то сильным? Будешь ты ей нужен слабаком?

— При чем тут любовь вообще? — возмущаюсь я.

— Она повезла тебя в больницу! Она позволила тебе вытащить ее с обрыва. Кем ты был в этот момент? Ты был собой! И нравишься ей сильным! Потому что она сама не слабачка. А станешь слюнтяем и все, можешь рассчитывать только на мутки вон с Динкой.

— Тебя несет не в ту степь, — я качаю головой. — Если я хочу справедливости — разве это слабость?

— Давно ли тебя справедливость начала беспокоить, старик? — хмыкает он. — Когда волк нападает на зверька он думает о том, что это несправедливо? В мире либо ты, либо тебя. Так уж устроено все — сильный побеждает слабого.

— Кажется, ты совсем ничего не понял, — вздыхаю я.

— Это ты не понимаешь! — возражает Вовка. — Ты — самый крутой пацан в школе, можешь любую девчонку зацепить, а цепляешься за ту, которая тебя унижает! Чтобы что? Что ты этим хочешь доказать? Я не понимаю, как можно добровольно, ради кого-то, кто тебя ни во что не ставит, ломать себя? Лишаться всего, чего так долго добивался!

Я облокачиваюсь руками на стол и пристально смотрю на него. Не с вызовом, а с интересом.

— Вот скажи мне, Вовка. Ты дружишь со мной только из-за моей крутости? Что будет, если этой крутости не будет? Только честно.

— Я дружу с тобой, потому что ты как брат мне. Потому что мы вместе поднимались с колен. А твоя крутость — это всего лишь приятный бонус, — хмыкает он. — А не будешь крутым, стремным парнем в нашей парочке станешь ты, а не я.

— Придурок, — выдыхаю я.

— А Полинка и меня подбешивает, — говорит Вовка. — Но она права в одном: из-за новенькой ты меняешься. Может, я, конечно, ревную просто, но мы не привыкли видеть тебя таким.

Он хлопает ладонью по столу и улыбается.

— Так что оставь эту дерзкую девчонку мне, и все будут счастливы.

— Эта дерзкая девчонка, если и останется в школе, то, когда вернется сожжет нас всех вместе с классом, — фыркаю я.