Она говорила правду, горькую и неудобную. В любой атаке именно орки были тем тараном, который проламывал вражеские порядки. И они же несли самые тяжёлые потери.

— Я хочу пятьдесят твоих винтовок, — её голос упал до низкого, угрожающего рыка. — Для моих лучших воинов. И я хочу их сейчас. Не через месяц не после того, как ты вооружишь каждого сопливого оруженосца. Сейчас. Или мои орки найдут себе другую войну. Ту, где их будут уважать.

Это тоже был ультиматум. Но насколько же он отличался от гномьего! Никаких хитрых контрактов, лишь простая, прямая и брутальная, как удар топора, правда. Дай нам оружие, или мы уходим. Потерять их за три дня до решающего штурма было равносильно самоубийству.

— Ты права, Урсула, — медленно произнёс я. В её глазах мелькнуло удивление. Она ждала спора, отговорок. Но не согласия. — Твои воины лучшие штурмовики, что я видел. И они заслуживают лучшего оружия. Но у меня нет пятидесяти винтовок. У меня сейчас нет и пяти. То, что ты видела это штучный товар. Мы только сегодня начали налаживать производство.

Я кивнул в сторону своей мастерской, откуда доносился грохот.

— Я не могу дать тебе то, чего нет. Но я могу пообещать. Твои воины получат винтовки в числе первых. Сразу после моего личного отряда. Вы получите вторую партию. И я лично буду обучать твоих ребят.

Урсула слушала, её лицо оставалось непроницаемым.

— Обещания людей стоят дёшево, мастер.

— Моё слово не слово барона. Моё слово — это слово инженера, — твёрдо ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Если я сказал, что механизм будет работать, он будет работать. Если я сказал, что твои орки получат оружие, они его получат. Но для этого мне нужно, чтобы твои лучшие кузнецы сейчас были не здесь, а в моей мастерской. И помогали ковать детали, а не пугали меня своими топорами.

Наступила долгая, тяжёлая пауза.

— Хорошо, — наконец выдавила она. — Мои кузнецы будут у тебя через час. Но я буду следить. И если я увижу, что ты отдаёшь винтовки трусливым аристократам, пока мои воины точат свои старые секиры… я приду за твоей головой. И на этот раз мы не будем разговаривать.

Она резко развернулась и зашагала прочь. Я проводил её взглядом и только тогда позволил себе выдохнуть. Я только что прошёл по лезвию ножа. Я не решил проблему. Я лишь отсрочил её, взяв на себя ещё одно смертельно опасное обязательство.

* * *

Новость о том, что «Инженер» ведёт сепаратные переговоры, долетела до главной башни раньше, чем я успел вернуться в мастерскую. Не прошло и часа, как меня вызвали на ковёр. В кабинете Элизабет было холодно. Кроме самой наследницы, в кресле у камина сидел барон фон Штейн.