Мы напряглись, ожидая увидеть бронированную морду или костяное лезвие. Но вместо этого в проломе показалось нечто совершенно иное.

Сначала в проломе показалась голова, покрытая седыми волосами. Сначала я подумал, что это человек, вот только уши и хвост говорили, что это не так. Перед нами из тоннеля показался ратлинг. Он моргнул, ослеплённый светом свечей, и испуганно вскрикнул.

За ним, толкая его в спину, показалось ещё несколько. Целая толпа. Они были низкого роста, но в среднем выше гномов, зато куда более худые и сутулые, одетые в какие-то невообразимые обрывки дублёной кожи и грязного тряпья. Их длинные, голые хвосты подрагивали, а в руках они сжимали примитивное оружие, заострённые камни, привязанные к палкам, и ржавые кирки.

Ратлинги. Подземные жители, парии, о которых я читал в крепостной библиотеке. Раса, которую презирали даже орки.

Стражники ахнули, и один из них инстинктивно шагнул вперёд, поднимая алебарду.

— Крысолюды! Мерзость!

— Стоять! — рявкнул я так, что эхо прокатилось по подвалу. Мой голос остановил его на полпути. — Не убивать! Я сказал, не убивать!

Я медленно опустил нож, показывая, что не собираюсь нападать. Ратлинги, увидев движение стражника, с воплями шарахнулись назад, сбившись в дрожащую, пахнущую страхом кучу. Они были не агрессорами. Они были напуганы до смерти.

Один из них, самый старый, чьё лицо испещрено шрамами, был вытолкнут вперёд остальными. Он дрожал так, что его зубы выбивали мелкую дробь. Он поднял свои руки в умиротворяющем жесте.

— Не… не бить… — сказал он на ломаном, чудовищно искажённом всеобщем языке. — Мы… мы мир!

— Кто вы? Что вы здесь делаете? — спросил я, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Твари… — выдохнул старый ратлинг, и его глаза наполнились слезами ужаса. — Твари… Пожиратели Камня… они… они повсюду. Уничтожают наши города… съели… всех… Мы бежали… долго бежали… по старым ходам…

И тут его взгляд, до этого метавшийся по нашим лицам, упал на стол. На огромную, вскрытую тушу монстра, лежавшую под светом свечей.

Реакция была мгновенной и страшной.

Старый ратлинг издал пронзительный, тонкий визг, больше похожий на крик умирающего зайца. Он отшатнулся назад, и запутался в собственных ногах, после чего рухнул на пол, отползая и загребая руками, словно пытаясь оттолкнуться от самого этого зрелища. Остальные, проследив за его взглядом, тоже увидели тварь. Их коллективный вопль ужаса был настолько пронзительным, что у меня заложило уши. Они сбились в кучу, дрожа и скуля, как щенки, увидевшие волка. Их страх был настолько сильным, настолько животным, что его можно было почти потрогать.