— Всех добить! — мой голос, усиленный адреналином, прорезал наступившую тишину. — Никто не должен уйти!

Моя команда среагировала мгновенно. Усталость, страх, боль — всё это было забыто.

Остатки эльфийского патруля дрогнули. Страх взял верх над дисциплиной. Они бросились бежать. Кто-то, самый отчаянный, пытался добраться до уцелевших лошадей, ржущих в панике. Другие просто неслись в лес, в чащу, надеясь раствориться в ней. Глупцы. Этот лес был теперь нашей территорией.

Я вскинул винтовку. В прицел попал эльф, которому почти удалось вскочить на коня. Он уже схватился за луку седла, но мой болт ударил его в основание шеи, и он рухнул обратно на землю, так и не коснувшись стремени. Рядом со мной Торвальд, кряхтя от удовольствия, методично отстреливал бегущих.

— Получай, остроухий! Это тебе за мою бороду! — приговаривал он после каждого выстрела. Его болты находили цели с гномьей точностью, пробивая спины и затылки. Густав не тратил слов. Он просто работал.

Самой смертоносной, как всегда, была Кайра. Она и Маркус уже вышли из своего укрытия в овраге и теперь вели огонь с фланга, отрезая эльфам путь к отступлению.

Последний очаг сопротивления попытался организовать один из младших офицеров. Он собрал вокруг себя троих воинов, и они, прикрываясь щитами, начали отступать к лесу.

— За мной! К деревьям! Перегруппируемся! — кричал он.

— Наивный, — пробормотал я и навёл прицел.

Он был хорошей целью: высокий, в блестящих латах, с мечом в руке. Но я выстрелил не в него. Мой болт ударил в ногу воина справа от него. Тот взвыл от боли и рухнул, нарушив строй. В образовавшуюся брешь тут же вонзились два болта от Кайры и Густава. Офицер и второй воин упали замертво. Третий, увидев это, бросил щит и поднял руки, но Торвальд, верный принципу «никаких свидетелей», хладнокровно прекратил его мучения.

И вот всё стихло. Тишину нарушало лишь испуганное ржание уцелевших лошадей, стоны умирающих, которых мы тут же добили короткими, милосердными выстрелами, и тяжёлое дыхание моих бойцов. Мы стояли посреди устроенного нами побоища. Дорога была усеяна телами в чёрных доспехах. Воздух был густым от запаха крови и озона, оставшегося после эльфийской магии.

— Чисто, — констатировал Маркус, подходя ко мне. Его лицо, как всегда, было невозмутимым. — Работа выполнена.

— Все целы? — спросил я, осматривая свою команду.

— Царапина, — ответил Лео, зажимая рану на щеке куском чистой ткани. — Жить буду, командир. Только шрам останется.

— Шрамы украшают воина, — буркнул Густав, похлопав его по плечу с такой силой, что парень чуть не упал.