У входа в донжон нас ждала Элизабет. Она стояла в окружении сира Гаррета и своих офицеров в практичном кожаном дублете, с мечом на поясе. Настоящий командир. Когда я спешился, она подошла ко мне. Её синие глаза внимательно изучали меня, затем скользнули по моей команде, по трофейным повозкам, по спасённым пленникам.

— Михаил, — её голос был спокоен, но я уловил в нём нотки, которые не слышал раньше, — доклад Дарена не передал и половины масштаба.

— Задача выполнена, ваша светлость, — отрапортовал я. — Обоз захвачен. Противник, пытавшийся оказать поддежку, разбит. Трофеи и разведданные доставлены.

Она кивнула, но её взгляд был прикован к спасённым людям, которых уже окружали лекари.

— Это… — начала она.

— Пленники. Их везли в лагерь тёмных для кровавых ритуалов, — закончил я.

На её лице промелькнула тень ярости, холодная и острая, как осколок льда. Затем она снова посмотрела на меня.

— Вы превзошли все ожидания. Снова, — тихо сказала она, и в этих словах было больше, чем просто формальная похвала. — Сир Гаррет, распорядитесь. Трофеи немедленно на склады под строгий учёт. Оружие и доспехи в арсенал. Часть эльфийских доспехов передать в кузницы, попробуем металл тёмных для производства винтовок! Провизию на продовольственные склады, удвоить пайки гарнизону сегодня же. Бывших пленников в лазарет, обеспечить им лучший уход.

Она отдавала приказы чётко и властно, и крепость, до этого шумевшая от восторга, снова превратилась в слаженный военный механизм.

— Документы, — добавила она, повернувшись ко мне. — Самое ценное. Немедленно отнесите их Лире. Пусть работает, не отвлекаясь ни на что. Эта информация может стоить нам тысяч жизней.

Я кивнул и передал шкатулку из чёрного дерева подошедшему Элиасу.

— А вы, мастер Михаил, — Элизабет сделала шаг ближе, и её голос стал тише, предназначенным только для меня, — и ваша команда заслужили отдых. Ваши комнаты будут подготовлены. И сегодня вечером — пир. Вся крепость будет праздновать.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде я увидел не только благодарность командира, но и что-то ещё. Что-то личное. Признание.

— Пир — это хорошо, — пробасил подошедший Густав, потирая огромные ладони. — А то от этой лесной диеты у меня уже мох в желудке расти начал.

Торвальд, деловито осматривавший трофейную повозку с оружием, согласно хмыкнул:

— И бочонок того эльфийского вина я бы тоже опробовал. Говорят, оно крепче гномьего пива и слаще поцелуя девы. Хотя насчёт второго не уверен…

Даже обычно молчаливая Кайра позволила себе лёгкую улыбку, её хвост едва заметно качнулся из стороны в сторону.