— Сир Альрик, — я кивнул, спрыгивая с уступа, — ваше появление было как нельзя кстати. Кавалерия превратила их контратаку в бесполезные потери. Без вас нам пришлось бы туго.

— Мы лишь доделали начатое, — отмахнулся он, но было видно, что ему приятна моя оценка. — Что теперь? Этот фейерверк, — он кивнул в небо, где ещё виднелись остатки дыма от сигнального шара, — наверняка привлёк внимание всех в округе.

— Вы правы. Времени у нас в обрез.

* * *

Обратный путь к Каменному Щиту был не похож на наши скрытные вылазки. Это была триумфальная процессия. Во главе ехал сир Альрик со своими рыцарями, их знамёна гордо реяли на ветру. За ними, скрипя и покачиваясь, двигались девятнадцать трофейных повозок (к сожалению, у последней треснула ось, и она стала непригодна для перевозки), которые теперь везли не смерть, а жизнь для осаждённой крепости. Мои стрелки и лучники шли по бокам, зорко осматривая лес, но я знал: после такого разгрома эльфы не сунутся, сегодня так точно! В центре колонны, укутанные в плащи и согретые тёплой похлёбкой, шли спасённые пленники. Их было немного, но они были живым символом нашей победы.

Как только на горизонте показались серые башни Каменного Щита, на стенах началось движение. Сначала нас, должно быть, приняли за врага. Но потом дозорные разглядели знамёна герцогства, и над крепостью пронёсся рёв сигнального рога. Но это был не тревожный сигнал тревоги. Это был торжествующий, раскатистый зов, объявляющий о возвращении победителей.

Когда мы приблизились к воротам, они уже были распахнуты настежь. На стенах, на башнях, во дворе — везде были люди. Солдаты, ополченцы, кузнецы, ещё не отправленные в тыл женщины и дети. Они смотрели на нашу колонну, на гружёные повозки, и сначала в толпе стояла недоверчивая тишина. А потом кто-то один, увидев, как мы ведём связанных эльфийских лошадей, закричал. И этот крик подхватили сотни.

Это был не просто радостный гул. Это был рёв, который, казалось, мог бы сдвинуть горы. Рёв людей, которые слишком долго жили в страхе и отчаянии, которые привыкли к новостям о поражениях и отступлениях. И вот теперь они видели чудо. Солдаты били мечами по щитам, создавая оглушительный грохот. Женщины плакали и смеялись одновременно. Дети, взобравшись на плечи отцов, махали нам руками.

Мы въезжали во двор крепости под эту оглушительную волну ликования. Я чувствовал себя неуютно. Я просто делал свою работу. Но, глядя на эти лица, на эту искреннюю, всепоглощающую радость, я впервые за долгое время почувствовал нечто иное, кроме холодной необходимости выживания.