— Что за⁈ — Завозилась в пыли дама, пытаясь одновременно и встать, и поправить сползший куда-то на пояс хитон, обнаживший её обширные груди, вызывающие у всех окружающих представителей мужского пола обильное слюноотделение, а у большинства женщин — скрежет зубовный. — Мой кошелек! Держите вооораааа!!!

Городской базар кипел жизнью, и точно так же кипела жизнью главная городская площадь, где происходило не то народное собрание, не то совещание правящей верхушки. В принципе, чужаки были и здесь, но назвать их бродягами никто бы не рискнул. А то ведь можно и по голове получить. Мечом, который держит кто-нибудь из многочисленных слуг этих вынужденных переселенцев, несмотря на бегство от врага сумевших сохранить достаточную силу и влиятельность, дабы правящие в данном населенном пункте относились к своим гостям с уважением. Впрочем, куда больше старейшин, купцов, жрецов и прочую почтенную публику интересовали их же соседи, а также ответы на два извечных вопроса: «Кто виноват?» и «Что делать?».

— Почему о том, что великий город Ром намеревается восстановить Империю, мы узнаем только тогда, когда легионы уже шагают по Медным островам⁈ — Надрывался высокий седой старик, от избытка чувств притаптывая по булыжной мостовой. — Что глаза прячете, достопочтенные? Ведь каждый из вас держит немало соглядатаев, да только приглядываете за ближним своим! Так и доприглядываетесь, пока настоящий враг в ворота не постучит…

— Нет у нас ворот, — напомнили из толпы. — И стен вокруг города тоже нет.

— Империю начали восстанавливать по-моему даже раньше, чем она успела окончательно рухнуть. — Буркнул жрец Фины, опираясь на свой ритуально-боевой посох. — И каждый, кто хоть на пару дней воцарялся в Роме, давал обещание восстановить древнюю державу во всей её славе.

— Только вот обычно дальше слов дело не шло, — поддакнула ему жрица Феродиты, богини любви и плодородия, при помощи божественной магии умудрившаяся подвесить свой позолоченный посох прямо в воздухе и усесться на него как на скамейку. Стоять сия почтенная дама уже из-за больных суставов долго не могла, а вот совершать маленькие и не очень маленькие чудеса — очень даже. — И в лучшем случае, перед Ромом склонялось две-три бывшие провинции на десятилетие-другое. А потом опять грызня, опять развал, опять междоусобица.

— Сейчас в этой возрождающейся Империи уже пять провинций! — Кипятился старик. — А шестая, то есть мы, явно на очереди! И чем только мы провинились перед богами… Чем только им глянулись наши Медные острова⁈ Шахты опустели еще до чумы! К чему посылать войско в такую даль⁈ Даже в старые времена легионы от столицы быстрее, чем за три месяца не добирались!