Только вот «осталось» было неправильным словом. Потому что особняк не остался — он был отстроен. Заново. С нуля.

Я помнил особняк таким, каким он был до стычки с Барановым: старый, двухэтажный, с облезшей штукатуркой, с протекающей крышей, с окнами, которые заклинивало при каждом ветре.

Дом, который сожгли утырки. Дом, который я ремонтировал…

Теперь передо мной было кое-что другое!

Три этажа. Нет — четыре: верхний был мансардным, с панорамными окнами, которые поблёскивали в свете фонарей. Фасад — светло-серый камень, с белыми колоннами у входа и балконом на втором этаже. Крыша — тёмная черепица, с дымоходами и какими-то конструкциями на крыше, которые я не мог разобрать с дороги. Ворота — кованые, с вензелями.

Это был не особняк. Это была усадьба. Поместье. То, что нормальные люди называют «домом мечты», а ненормальные — «хотелкой миллионера». И это было моё!

— Ус, — я произнёс это имя как диагноз.

— Да, Леонид Аркадьевич распорядился, — подтвердил Вася. — Пока вас не объявят мёртвым, продолжать ремонтировать. Да и если бы… — он замолк, пытаясь подобрать правильные слова. Но так и не смог. — В общем, он не спрашивал разрешения на каждый шаг — он просто делал. Говорил: «Хозяин вернётся, и дом должен быть готов».

Я не знал, что чувствовать. Гордость? Вину? Неловкость? Всё одновременно? Ничего из этого?

Машина остановилась у ворот. Ворота открылись автоматически, без охраны, бесшумно. Вася въехал на территорию, и я увидел ещё больше: подсветку фасада, дорожки из тёплого кирпича, которые не были засыпаны снегом, потому что под ними, видимо, была система обогрева.

— Система обогрева дорожек, — пробормотал я.

— Да, — Вася припарковался у входа.

Я вышел из машины. Снег падал мне на плечи, таял на кофте, капал на тёплые кирпичные дорожки. Воздух пах хвоей: где-то рядом, видимо, были ели, которые я не замечал раньше. Свет из окон дома был тёплым, жёлтым, домашним. Моё тело… будто бы само понимало: я вернулся. Да, это не мой родной мир, но сейчас это — мой дом! Место, где не нужно бежать, прятаться, защищаться.

И тут дверь открылась.

Катя Капризова вышла первой.

Она была вся в чёрном: пиджак, брюки, ботинки. Аккуратно уложенные волосы, спокойное лицо. Но я видел то, на что бы не обратил внимания без своего восприятия: мелкую дрожь в пальцах, которая была не от холода. Слегка расширенные зрачки, которые были не от темноты. И мешки под глазами, которые появляются, когда человек очень долго не может нормально поспать.

Она увидела меня и остановилась. Просто остановилась на крыльце в трёх метрах от меня и смотрела. Как будто не верила, что я настоящий. Что я не иллюзия, не глюк, не системная ошибка, а живой человек.