— Тогда мы договорились?

— Нет, — я покачал головой. — Мы не договорились. Мы договорились о цели. О методах — нет. Я не буду вашим подчинённым, но и не буду вашим партнёром в том смысле, который вы описали. Я буду действовать так, как считаю нужным. Если наши интересы совпадают — я буду действовать с вами. Если нет — я буду действовать без вас. Это принимается?

Игнатий смотрел на меня долго. Долго и внимательно, как будто решал задачу, которая не имела простого решения.

— Это принимается, — сказал он наконец. — С одним условием.

— Каким?

— Ты не будешь убивать людей, которые не являются угрозой. Ни при каких обстоятельствах. Ни для «превентивных мер», ни для «защиты», ни для «выживания». Только если они прямо, непосредственно, прямо сейчас угрожают твоей жизни или жизням тех, кого ты защищаешь. Иначе — мы враги.

Условие было жёстким. Жёстче, чем я ожидал. Оно лишало меня главного инструмента выживания: превентивного устранения угроз. Оно означало, что я должен ждать, пока враг ударит первым, прежде чем я смогу ответить. В разломах это означало смерть.

Хотя… я системный. И кто знает, смогу ли я прокачаться дальше.

Но также, я знал, что Игнатий не отступит. И я знал, что это условие — не каприз, не месть, не попытка контролировать меня. Это был принцип. Принцип человека, который видел слишком много смертей и решил, что пора останавливаться.

— Принимается, — сказал я.

Слова вышли из моего рта прежде, чем я успел их обдумать. И я понял, что не жалею. Не потому что условие было справедливым, а потому что оно было… правильным. Не логически, а человечески. И, несмотря на всё, что произошло, я всё ещё был человеком. Может, не тем человеком, которым был месяц назад. Но человеком.

Игнатий кивнул. Один раз. Медленно. И впервые за весь разговор его лицо немного смягчилось.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда начнём с простого. Расскажи мне всё о том, куда ты попал и как ты пропал. О коконе. Всё, что ты видел. Всё, что ты чувствовал там… Всё, что ты знаешь. Даже если тебе кажется, что это неважно. Особенно если тебе кажется, что это неважно.

Я кивнул. Закрыл глаза. И начал говорить.

Я рассказал о том, как попал в разлом. Как перед этим, убил всех Барановых, кроме Юлии. Сказал, что она оказалась системной, новой, S-ранга, и что я получил задание сделать её вассалом.

О том, как получил задание защиты. О том, как увидел кокон впервые: три метра в диаметре, полупрозрачная оболочка, зелёный пульсирующий свет внутри. О том, как муравьи охраняли его, как стройно, как организовано, как безупречно.