Однако в те редкие моменты, когда удавалось поразмыслить над происходящим, он понимал, что жить ему всё равно осталось недолго. Когда с пленником так обращаются, это обычно означает, что вопрос о его выживании не стоит. Наоборот, его пытаются сломать, заставить захлебнуться в глухом отчаянии, променять муки голода и жажды на милосердную смерть…

Впрочем, раз в день, где-нибудь вдалеке от оживлённых дорог и от людских поселений, Старика ещё и пытали. Пытали со знанием дела, аккуратно. Загоняли щепки под ногти, потом удаляли ногти, тыкали острыми иглами в нервные окончания, выворачивали суставы и вправляли их вновь. Напоследок тушили об него уголёк из костра и снова отправляли в подвальчик — ждать новой пытки.

Счёт дням Старик потерял почти сразу. Внутренние ощущения говорили, что везут его уже месяц. Но голова у него ещё работала, и старый касадор понимал, что на западе Марчелики есть лишь одно направление, в котором можно двигаться больше месяца — это восток. А его везли на запад — судя по той местности, которую ему удавалось заприметить. И это означало, что месяца ещё не прошло, просто похитители специально сбивают ему ощущение времени.

Всё это Старик понимал, да и сам умел делать — поэтому не слишком удивлялся навыкам похитителей. Гораздо больше его волновала судьба Дана, о которой он ничего не знал — зато слышал, что в номаде власть взял Стивен Айвери. И ещё ему было немного интересно, кто обучал этих странных касадоров пыткам…

Так или иначе, но однажды путешествие закончилось. Старик проснулся в подвале, висящим на кандалах у стены.

На кандалах этих можно было только висеть — ну или попробовать встать, чтобы ослабить натяжение. Однако встать в полный рост ему не позволяла цепь на поясе. Поэтому приходилось болтаться в полуприседе, давая отдохнуть рукам и напрягая ноги.

От слабости Старик в первый раз простоял всего часа три — и потерял сознание. А когда очнулся, снова вынужден был стоять. Надо сказать, он высоко оценил затею своих тюремщиков, но всё это было уже где-то на краю сознания…

А потом загрохотала дверь, и один из его мучителей принялся за дело.

На этот раз ему начали задавать вопросы, и все они касались того, что он знает про своих похитителей.

Старик честно держался, раз за разом отвечая, что их вообще впервые в жизни видит, а работает на Рональда Айвери, касадором. Ему почему-то не верили и продолжали пытать.

Впрочем, Старик уже и сам себе не верил — слишком истерично звучал голос, слишком тупое враньё приходилось использовать… Он прекрасно понимал, каких ответов от него хотят добиться, но именно этого позволить себе не мог.