Пока что молодые касадоры умудрялись не оставлять хвостов, а просто следить этому человеку было скучно. Его активная натура требовала действий, а не аккуратной слежки. И вот — наконец-то! — касадоры ошиблись: ну кто же оставляет в живых таких важных свидетелей? Наконец, этот человек мог сказать себе с чистой совестью, что не зря потратил все эти месяцы.

Он беззвучно выбрался из кустарника и подошёл к распластавшемуся на земле охотнику за головами, доставая револьвер. Степпель услышал щелчок курка и поднял лицо. В него целился ничем непримечательный мужчина в блёклой одежде и с очень нехорошим взглядом.

— Я всё скажу! — сразу выдал Степпель, которому очень нравилось жить. — И всё отдам, хотя у меня ничего нет!

Звук выстрела разорвал тишину ночи, и охотник за головами ткнулся лицом в землю. Жизнь Степпеля оборвалась вместе с полосой его фантастического везения.

— Так тебе как раз и не надо ничего никому рассказывать… — проговорил непримечательный мужчина, убирая револьвер в кобуру, обходя труп и хватая его за ноги, чтобы оттащить назад в болото, из которого он вылез. — Ну Святоша!.. Я тебе ещё припомню такой подгон!.. Полгода по всему западному побережью мотаться… Прикажи Сычу приглядеть за ними!.. Да я за всю жизнь столько не путешествовал!.. Тяжёлый, зараза!..

Наконец, тело почти без всплеска кануло в илистую лужу. Непримечательный мужчина, которого большинство товарищей, давно забыв его настоящее имя, называли Сычом, ещё какое-то время смотрел на успокаивающуюся гладь омута. А потом с чистой совестью отправился на восток, где оставил своего булла.

Он не спешил. Потому что слышал, куда собирался отправиться Дан. Конечно, ему не нравился маршрут, выбранный молодым касадором. Но приходилось ему бывать в местах и похуже. Когда Сыч говорил, что не путешествовал столько за всю свою жизнь, он безбожно врал. За полгода этот человек не исходил и тысячной части того пути, который преодолел за прошедшие годы.

Вадсомад Старган, Равнина Гетрокнет, места, в которые соваться не стоит. Марчелика, 6 ноября 1935 года М.Х.

Фургоны двигались в пылевом мареве вот уже третий день. Клипа — ветер, родившийся на северо-востоке — наконец, достиг южного побережья Марчелики и поднял тучи пыли везде, где только мог. Он яростно ревел, сотрясая тонкие дощатые стены, и это было страшно. К югу от Марчелики начинался сезон штормов, а над самим континентом скоро должен был пролиться ливень… Потом, когда ветер утихнет.

А пока в его сухих порывах заканчивался очередной сезон. И движение вадсомада замедлилось настолько, что он застрял посреди равнины Гетрокнет, не в силах двигаться дальше. Воллы выбивались из сил, фургоны грозили опрокинуться при каждом порыве ветра, и Дан отдал приказ искать место для стоянки.