Следом двинулись дельтианцы и четыре волла, запряжённые в две телеги, куда собирались положить груз. Воллам требовалась помощь, и потому часть дельтианцев постоянно толкала застревающие повозки. Морское дно, даже если основание под ним скальное — не лучшее место для поездок на колёсах.

Дорогие туфли Ульриха уныло чавкали по илу, который море нанесло на каменное основание чаши, а брюки ниже колена быстро пришли в непотребный вид. Однако всё это главу дельтианцев мало волновало, потому что бочонок Пыли Эрфы стоил дороже всех костюмов мира. Да, совсем небольшой бочонок — раньше в таких возили молотый перец. Но собирать его пришлось почти три года…

Пыль Эрфы — это время. То самое время, которое раньше нельзя было купить. А теперь можно. Вырвать у немощной старости ещё несколько десятков лет. Прожить не вшивые шесть-семь десятков, а больше ста. Ульрих знал, что одному из лордов Народной Аристократии недавно исполнилось сто восемнадцать лет. И эти годы лорд-долгожитель получил из Пыли Эрфы.

Те, кто в своё время проспонсировал общество дельтианцев, тоже ценили эту специю. И ценили значительно дороже Народной Аристократии. Они дарили деньги, оружие, станки… Эти люди помогали Марчелике вставать на ноги, сбрасывая с себя ярмо Старого Эдема. Ну а Ульрих Томази считал, что это вполне достойный обмен…

Он первым подтянулся на фальшборте баркаса и начал было перебрасывать ногу на палубу… Но, едва бросив на неё взгляд, резко передумал и спрыгнул обратно, на оголившееся морское дно.

— Святая Мария Магдалена! — выдохнул он и перекрестился.

— Что там, шеф? — уточнил Рем, ухватившись руками за фальшборт и замерев в последний момент.

— Морским грибом заразились! — ответил Ульрих.

Перед его глазами всё ещё стояла открывшаяся картина: палуба, а на ней несколько окутанных паутиной трупов — с проросшими грибницами по всему телу. И едва шевелящийся матрос, который пытается что-то сказать. Он тоже окутан паутиной, из него начинают расти грибы, но он ещё жив. Ему больно и страшно, а в глазах плещется безысходность.

Всё это Ульриха, впрочем, не сильно трогало. А вот то, что от «запаутиненных» тел и самому заразиться проще простого, было известно давно. А Ульрих заражаться не хотел, потому что лечения от страшного недуга не было. Как только споры гриба попадали в организм человека, сделать уже ничего было нельзя. К счастью, их надо было именно вдохнуть, чтобы они проникли внутрь. А чтобы их вдохнуть, надо было подойти к заражённым очень близко.

— Тащите повязки! — приказал он. — И насосы… Зальём тут все водой, вытащим груз и спалим этот баркас к чертям собачьим!