Напоследок пуля из его револьвера впилась в тёмную кожуру одного из кактусов, и Роберт с удовлетворением отметил раздавшийся за укрытием крик. В следующий момент он уткнулся взглядом в дуло револьвера — и последним, что дельтианец увидел в своей жизни, было перекошенное злорадством морщинистое лицо касадора Джона Грина, который, наконец, добрался до него…

А Дан подошёл, нагнулся, посмотрел на Джона и кивнул. Старый касадор тоже кивнул ему и улыбнулся. Молодой человек выпрямился и направился к следующему фургону, где мог скрываться ещё один враг. Проходя мимо Розы, он на секунду перевел на неё взгляд, и та отшатнулась, увидев холодные глаза молодого человека.

— Хватит!.. — пролепетала она, растеряв всю решимость, с которой обычно управлялась с делами номада. — Хватит… Это же всё из-за вас…

Дан не ответил. Не успел. Последние дельтианцы бросились в отчаянную атаку. Двое принялись палить, по примеру своего главаря, по кактусам. А третий — видимо, самый сообразительный — вскочил на осёдланного волла и рванул прочь, пригибаясь к самому крупу.

— Чёрт бы его побрал… — буркнул Дан, прицелился и выстрелил.

Меткость у него была сейчас запредельная, но вот его револьвер, к несчастью, специй не принимал. Поэтому первые пули ушли в пустоту, и лишь четвёртая впилась в беглеца где-то в районе лопатки. Дан отстрелял весь барабан и сразу выхватил второй револьвер, вскакивая на козлы фургона, но волл уносил своего раненого седока всё дальше и дальше.

Ухнул «томас» Иоганна, но благодаря специям Дан прекрасно видел, что пуля выбила лишь столбик земли по курсу беглеца. Второй раз Иоганн стрелять не стал.

— Нет, ну что за урод?! — выругался Мигель, таща на себе Вильяма, которому пуля пробила ногу чуть выше колена. — Быстрый и меткий!

— Миго, прекрати меня трясти… А-а-а-а! — заревел Вильям. — Как больно, чёрт…

— Да прекрати ты жаловаться! — ответил Мигель, сваливая свой груз к колесу ближайшего фургона.

— А-а-а-а… Гад ты, Миго!

Тишина сменилась криками удивления и радости, когда из-за кактусов появились остальные касадоры, пришедшие с Даном. Это те немногие близкие, кто у них ещё оставался, встречали возвращение неожиданно воскресших молодых людей…

— Бен! Где мама?!

— Парень, не ори! А то я тебе ещё одну дыру проделаю в ноге! Дочь? Моя дочь жива?!

— Я знал! Я знал!

И только те, кто никого не ждал, хмуро отходили от фургонов — туда, куда им указывали Пётр и Дан. Женщины, дети, пара выживших сборщиков… Все пытались понять, что теперь с ними будет, и почему такие близкие и знакомые молодые касадоры ведут себя холодно и отстранённо.