— Чего кислый такой? — спросил он. — Неужели интерьер не нравится? Роскошное же место.

— Ноги выдернуть тому, кто это делал, — совершенно искренне сказал я. — Ты знаешь, как называют коренных жителей Воронежской губернии?

— Знаю, — хохотнул Флэш. — Жлобами. А что?

— Да то, — пояснил я. — Жлоб — это не место рождения. Жлоб — это состояние души. Оно подразумевает под собой любовь к бросанию мусора мимо урны, к носкам под сандалиями и к пенопластовой лепнине в больших количествах.

— Ладно лепнина, а носки-то тебе что сделали? — удивился Флэш, который почему-то немного покраснел.

— Ничего не сделали, — пожал я плечами. — Ко мне тут жандарм приходил. Спрашивал про убийство в Зоотерике. Я сказал, что ничего не знаю. Я и правда ничего не знаю.

— А почему он именно к тебе пришел? — звериная морда мэра окаменела.

— Из-за эльфийки, — ответил я. — Приходила вчера одна фифа, заказала зелье. Я так понял, что они это как-то связывают. Собственно, у меня все. Доклад окончил.

— Поня-ятно, — протянул Флэш. — Спасибо, что курсанул, Вольт. Я бы и так об этом узнал, но тогда это уже с твоей стороны косяк был бы. Да, у нас есть проблема, и мы ее успешно решаем. Поэтому рот держи на замке.

— У меня шкурный вопрос, — набрался я наглости. — Что с ливером делать будем? Кому сдаем теперь?

— Для тебя ничего не меняется, — ответил Флэш после раздумья. — Мул придет по графику. Не вздумай начать носом по сторонам водить. Это наш сервитут.

— Как скажешь, — не стал спорить я. — Просто хотелось прояснить вопрос. Хорошего вечера!

— И тебе, — ответил ягуар, который погрузился в какие-то свои мысли. Ему уже было не до меня.

Я пошел в сторону дома, улыбаясь закатному солнышку. Настроение у меня лучше некуда, и для этого есть все основания. Раньше я был молод и красив, а теперь еще и богат. Шесть косарей на кармане за один день! Лепота! Ой, а кого это несет мне навстречу?

Элеонора Павловна и наш урук Чака идут под ручку. Она в вечернем платье, на шпильках и с маленькой сумочкой. Он — в костюме и в галстуке. А я не знал, грешным делом, что на уруков тоже костюмы шьют. В руках нашего технолога — небольшой, но весьма затейливый букет. Она слушает Чаку с мечтательной улыбкой, а он бережно ведет ее так, чтобы каблук не попал в выбоину на асфальте. Тут неподалеку кафе «У Вахтанга», именно туда они и направляются. Я ведь сам для них лучший столик забронировал.

Двор пропустил меня с ласковым лязгом ворот. Штырь, который дежурил сегодня на стене, приветливо махнул рукой. Для него подежурить всю ночь — немыслимое счастье. Они же ввосьмером живут в однушке. Он дежурил бы чаще, но жена не дает. Его старший помет в количестве двух выживших бесенят, резвился на детской площадке, громко обсуждая, как бы сдать оную в металлолом. Судя по матерным комментариям, площадку сделали на совесть, и усилиям двух малышей она поддаваться не собиралась. Джессика качалась на качелях, а Крыс ее толкал. Качели делали «солнышко», девчонка визжала от счастья, а у меня от страха за нее чуть сердце не оборвалось. Впрочем, волновался тут я один. Отец равнодушно взирал на творящееся безобразие со стены, а мать, не менее равнодушно — с лавочки. Мы, снага-хай, не самые лучшие родители на свете.