— Можешь считать, что так, — ответил я. — Не убий, и не убит будешь.

— Курсану народ, — кивнул Флэш. — От души.

— Секретарша у тебя забавная, — сказал я уже в дверях.

— Тюнингованная модель представительского класса, — пояснил он. — Маркетологи выяснили, что тупые дуры состоятельных клиентов уже не вставляют, и что мы начинаем терять рынок. Представляешь, богачи стали на обычных баб переключаться. Культурологов им подавай, врачей, пианисток. Чтобы с ними поговорить можно было. Да кто вообще с бабами разговаривает! Совсем зажрались. Ну, мы компания клиентоориентированная, отреагировали на запрос рынка. Эту кошку недавно из Москвы прислали. Тестовый экземпляр, на обкатке еще. Там кое-какие винтики подкрутить нужно, а то ее с резьбы иногда срывает. Да и расход гормонов у нее великоват, дорого в обслуживании получается. Да что я тебе рассказываю, сам же всё вчера видел. Ну да ничего. Это пока прототип, через годик гипофиз с надпочечниками доведут до ума, и пойдет в серию.

— Понятно, — малость охренел я и добавил. — Завтра зайду, если жив останусь. Бывай.

— Бывай, аптекарь, бывай, — Флэш смотрел на меня с сожалением, как на человека, которому жить бы еще и жить…

* * *

Время неслось со скоростью призового жеребца. Вот уже стрелка часов перевалила через цифру семь и неумолимо побежала дальше, отсчитывая последние минуты перед неизбежным. Народ высыпал на балконы с запасом семечек, пива и рыбы. Кое-где в предвкушении праздника задымили мангалы, а неподалеку от дома ордынцы развернули фудтрак с шаурмой и приволокли бочку с квасом. У этих просто нюх, если где-то намечается махач. Если собирается больше трех человек, то они уже тут как тут. В траке скучал известный всему сервитуту гоблин Кузя, который в прошлый раз своей душевной простотой так допек Бабая, что он оставил его здесь для усиления воронежского отделения. Видимо, не хотел брать грех на душу. Кузя меланхолично завел генератор, и фудтрак в полутьме наступающего вечера заиграл веселыми неоновыми огнями.

Маруся, сидящая на новой пулеметной точке у ворот, вовсю прихорашивалась, накладывая тени в соответствии с рекомендациями Кати с Патриков. Цветовая гамма гоблинской кожи весьма непроста, она требует особого внимания. Маруся так была увлечена собой, что даже ворота не открыла. Пришлось позвать.

— А, это ты, Вольт? Проходи, — сказала она, нажимая на кнопку.

— А ты чего это марафет наводишь? — поинтересовался я.

— Так люди к нам придут, — пояснила она. — Не могу же я, как лахудра последняя выглядеть. Я и прическу новую сделала. Что они о нас подумают! Я же лицо нашего дома, йопта!