— Открывай, уродина зеленая, — спокойно произнес маг. — Иначе мы от вашего гадюшника камня на камне не оставим. Я дворянин, а ты мразь, тварь дикая. Ты мои ботинки вылизывать будешь и на коленях прощения просить.

— Отойди, Гхырчик, — сказала Маруся, грозно лязгнув железом. — Отойди, маленький. Тетя очень разозлилась. Какой-то козел из вотчины будет тут хамить, детей обижать. Он по ходу не понял, куда пришел. А еще дворянин! Да какой он дворянин! Черт помоечный и то вежливей разговаривает!

Маг поднял руку, чтобы смести со стены наглую гоблиншу, но молния погасла в метре от него. Заклинание не пережило своего создателя. Авиационная пушка с шестью стволами сделала несколько оборотов, и маг первой ступени разлетелся веером кровавых брызг, к вящему восторгу всех очевидцев.

Над сервитутом истошно заревела сирена. Ее вой означал самое страшное, что может случиться здесь. Это не война, не пожар и не очередной прорыв Хтони. Этот тоскливый рев означал: «Наших бьют! Все в ружье нах!».

— Маруська! Коза ты драная! — заорал Ганс Штанмайер с балкона. — Тебе же сказали во двор их пропустить! Ты чего творишь? Не вздумай наши тачки задеть! Не то мы тебя саму на тушняк пустим!

Но гоблинша Маруся, оскорбленная до глубины души, его уже не слышала. Шедевр заморской техники вырабатывал боезапас с чудовищной скоростью, попутно скосив половину вражеской пехоты, ожидавшей, когда их просто запустят в ворота двора обычной сервитутской дыры. Они не готовились к такой подлянке, а магия — плохая защита от двадцатимиллиметрового снаряда. А еще магия почти не берет троллей. Мама и папа первоклашки Гхыра услышали, что их ребенка кто-то обижает, и побежали на улицу разбираться. Туда же побежал и Чака, размахивая огромным кардом. Чака очень трепетно относится к детям, а потому впал в боевую ярость вне графика… А еще молодожены Нина Прокофьевна и Егор Васильевич возвращались с ежевечерней прогулки и тоже возмутились столь неподобающим поведением… А еще Зигфрид и Джессика, которые подбирались к тогда еще живому магу, чтобы подрезать часы, оказались забрызганы кровью и заревели в испуге… После этого на улицу выбежали вообще все, кто только что собирался спокойно и со вкусом расстрелять непрошенных гостей, не отходя от мангала. Так я в очередной раз убедился, что ни один военный план не выдерживает первого же столкновения с противником. Гельмут фон Мольтке, сказавший это, не зря считается военным гением.

Перед воротами дома закипело настоящее сражение. Папа тролль принял в грудь несколько выстрелов из автомата, обиделся и вколотил супостата в землю. Маму тролля попытались ударить ледяной молнией, но сосулька отскочила от дубленой шкуры, попортив модный принт блузки, и это вывело даму из себя. Она заревела, как пароход в тумане, и прошла по вражеской пехоте, раздавая налево и направо тяжелые оплеухи. Чака, который увидел направленный на него ствол, издал леденящий душу вой и перерубил обидчика пополам, после чего, увидев кровь, съехал с катушек совсем.