Бабье лето, закружившее желтую листву по асфальту, радовало последним ласковым солнышком и приятной прохладой. На улице дивно, как хорошо. Похмельная алкашня привычно тянулась в рюмочную и в аптеки, а районный бард Юра Хтонь наяривал что-то на гитаре, приводя в экстаз посетителей и прохожих. Он пел:

— К хтони брошу всё хозяйство и поеду я в Орду.

За свово меня там примут, я им точно подойду.

От Версаче носят лапти у Бабая пацаны.

Лопнут зенки завидущи у воронежской шпаны.

Я бросил пятерку в раскрытый футляр и пошел дальше, кивнув старому знакомому, который уже начал понемногу побеждать рифму. Сегодня на улицах шумно. Разноцветные детишки бегут в школу, вопя и размахивая мешками со сменной обувью. Сегодня же первое сентября. Две семьи из соседнего дома, вместе с которым мы делим двор, ведут отпрысков в первый класс. Мальчишки несут букеты. Они закадычные друзья. Один малолетка — тролль весом килограммов под сто, а второй — гоблин, который сидит у товарища на плече и что-то шепчет ему в ухо, отчего оба заливисто хохочут. Тролли к нам переехали недавно, заняв брошенную квартиру на первом этаже. Там у нас все равно никто не живет, окна заложены кирпичом, но троллям нравится сумрак.

Погожие денечки стоят. Я люблю бабье лето. У нас, в средней полосе, это благодатное время, когда еще можно выйти на улицу в одной футболке, не ощущая изнуряющего августовского зноя. Ветерок тянет с реки свежесть, а стаи каркающих цапель привычно кружат над Хтонью. Они, в отличие от своих нормальных товарок, на юг не улетают. Охотники говорят, что они и зимуют здесь, в теплых оазисах, в самом сердце леса. Там, в заболоченных бобрами низинах, бьют теплые ключи, а льда не бывает никогда. Зимой там растут какие-то необыкновенные травы, за которыми я обязательно схожу. Вот вытащу из неприятностей две черные мохнатые задницы, и буду брать в Хтони все, что мне нужно.

А еще у нас тут почему-то не приживаются медведи. Нормальный медведь зимой спит, а нормальные хтонолоси зимой хотят жрать не меньше, чем летом. Они беспардонно вытаскивают топтыгина из берлоги и употребляют его в пищу. Так медведи у нас и закончились. Они просто не вписались в рынок.

Где-то в вышине послышалось раздражающее жужжание. Это над головой пролетел полицейский дрон. Новомодная забава, которая давно уже используется во многих сервитутах. Говорят, хорошая штука, но мы оценить не успеваем. Наши люди такого не одобряют.

— Раз, два, три, четыре, пять… — посчитал я про себя, а потом раздался долгожданный выстрел, обрушивший дождь из пластмассовых обломков на головы счастливым горожанам. Это была картечь. У нас тут живет народ свободный, он не поощряет излишнее любопытство государства. И это уже пятый дрон на моей памяти, чей трудовой путь заканчивается меньше, чем через минуту после взлета.