— Я тебя посажу, сволочь! — услышал я бессильный вопль урядника Сивоконя. Он подбегал к прохожим и тряс их за грудки. — Ты видел, кто стрелял? Ты видел?
Это он, конечно, в расстроенных чувствах, иначе не стал бы даже и время тратить. Он не хуже меня знает, что в сервитуте живут только слепые и глухонемые.
— Мы! Мы видели! — подбежали к нему Джессика и Зигфрид, оголтелое потомство Штыря с пятнадцатого этажа. — Дай десятку в рот, дяденька полиционер, мы тебе его во всех подробностях распишем. С размером ноги нах и с точным расположением родинок на жопе.
— А ну, пошли отсюда, щеглы! — рыкнул урядник. — Я на это больше не куплюсь.
— Нет, ну попробовать-то все равно стоило, — рассудительно ответила Джессика, и дети пошли в школу, держась за руки. — Ты так-то, мусорок, лох развесистый, отборный. С тебя и получить не в падлу. Надо же, четыре раза подряд на такую поганку повелся. Удивляемся мы с братом тебе.
— У, засранцы! — разозлился урядник Данила, который и сам понял, какую глупость сморозил. С показаниями на вверенной ему территории всегда было плохо, практически никак. Все эти человеки, тролли, гоблины, снага и даже урук Чака, только и успевавший сегодня продавать свои букеты — самые настоящие русские люди. Они любят Родину и враждуют с государством. При этом они же государя Иоана Иоанновича уважают безмерно, а аристократию ненавидят до скрежета зубовного. Инвитари Лауранна права. Странный мы все-таки народ.
У моей старой аптеки пусто. Они держатся на одном упрямстве. Огромная федеральная сеть имеет лучшие цены, чем какой-то мелкий предприниматель вроде меня, но они не понимают, как тут нужно вести дела. Они даже фармацевтов возят с того берега, каждый раз заказывая им такси. Лица в аптеке я вижу все время разные, и на них всегда написано одно и то же: страх и неукротимое желание закончить смену. А у нас в сервитуте больше фармацевтов с дипломом нет. Только я и Валентина. Так-то вот с персоналом в провинции ссориться.
Дзынь!
— Привет, теть Валь, — зашел я в аптеку. — Как у нас дела?
— Да пустовато пока, — ответила она, отставив в сторону кружку с чаем. — Те, кому похмелиться надо, уже рассосались, а остальные детей в школу повели. Тебе тут какой-то ящик привезли. Водитель эльфийки этой. Странный он какой-то, как будто неживой. Не моргает даже, и говорит отрывисто, словно собака лает. И по-русски не понимает почти. Интурист, наверное, авалонский.
— Да, у них так, — рассеянно ответил я, изучая опись присланных ингредиентов.
Пока все четко. Составляющие алхимического зелья расфасованы по весам со скрупулезной точностью. Каждая баночка подписала и уложена в отдельную ячейку, на которые поделен ящик. Видимо, зелье и впрямь скоропортящееся, а это все заготовлено где-то далеко отсюда профессионалами высочайшей пробы. Так относиться к своей работе могут только настоящие мастера. Я щелкнул тумблером, ставя на разогрев перегонный куб, а потом начал готовиться к работе. Все должно быть под рукой. Ножи, ложки, лопатки и прочее. Бегать и искать все это мне будет просто некогда. Как там сказала Инвитари Лаурана? Неудача может закончиться для меня фатально? Интересно, что она имела в виду? Остается надеяться на то, что в авалонском несколько иные оттенки для привычных выражений. А то почему-то жить хочется, просто сил нет.