Инвитари попыталась атаковать в последний раз. Слабая искра сорвалась с пальцев и погасла, не пролетев и метра. Её меридианы, каналы, по которым текла магия, истончались на глазах. Толстые, мощные реки силы превращались в ручейки. Ручейки — в ниточки. Ниточки грозили порваться. Она чувствовала это так же отчётливо, как чувствуют сломанную кость. Каждый удар сердца забирал остатки того, что она копила долгие годы. Она держалась только на магии амулетов, которые отдавали ей весь свой заряд. Изделия немыслимой ценности лопались по одному, осыпаясь пеплом на траву.

Из-за деревьев на поляну вышла пантера с глазами, полными равнодушной тишины. Хозяйка леса. Она двигалась бесшумно, и кусты почтительно расступались перед ней. Инвитари почуяла ее у себя за спиной, но сделать уже ничего не смогла. Она слишком ослабела в этой схватке. Она хотела поднять руку, но ее пальцы дрожали. Меридианы превратились в едва заметную паутинку, слабые, прозрачные, готовые лопнуть от малейшего напряжения. Хозяин стоял напротив. Его лицо бледно, а дыхание тяжелое. Он тоже держится из последних сил. Эльфийка еще могла его додавить, но тут пантера прыгнула, вцепившись в ее шею чуть ниже затылка.

Хозяйка дралась так, как дерутся кошки. Она сомкнула челюсти, и вместе с ее зубами в Инвитари вошла пустота. Всё, что оставалось от её магии, вышло в один миг. Меридианы опустели, а Инвитари рухнула на колени. Не потому, что пантера толкнула, а потому что держаться было больше нечем. Она могла бы победить одну великую сущность, но не смогла победить сразу три. Ее никто не готовил к тому, что сама Хтонь встретит ее на этой поляне, собрав в кулак всю свою немалую силу.

Лес ослабил травяные путы. Те, что обвивали её ноги, втянулись обратно в землю, сытые и довольные. Поляна больше не была враждебной. Она просто забыла об эльфийке, как забывают о высохшем листе. Как о пустой оболочке, которая бессильно лежала, раскинув руки. Инвитари смотрела в равнодушное небо прекрасными глазами, из которых ушла жизнь.

* * *

Охота сегодня была плохой. Не было ее, охоты этой. Василий теперь делал так, как когда-то сказал ему Вольт. Он обнимал самое высокое дерево и просил у Хозяина удачи. И удача пришла. С тех пор он не потерял ни одного человека, успевая вовремя почувствовать, что Хтонь начинает сердиться. Теперь жадность не застила ему глаза, и он успевал унести ноги до того, как кому-то из его людей пустят кровь. Но сегодня он почуял неладное с самого начала.

— Не будет удачи, — сказал он братве. — Уходим.

— Ты чего, старшой? — недоуменно посмотрел на него старинный друг, кхазад, что был поперек себя шире. — Мы чего, зря пришли, что ли?