— В натуре, старшой, — поддержали его остальные. — Ты чего, как баба!

— Ты, Фриц, пасть захлопни, — Василий поднес к его носу кулак, похожий на пивную кружку. — Я сказал, уходим.

— Ахтунг! — заорал гном, срывая с плеча карабин.

Но выстрелить он не успел, Василий отправил его на землю коротким ударом.

— Замерли все! — прошептал он. — Не двигаться! Оружие не лапать!

— Алени! Твою мать! — выругался Борька, один их старичков, носивший вместо правой руки металлический протез. — Сожрут!

— Медленно пятимся, — процедил Василий. — Они с трех сторон. Они дают нам уйти. Они не нападают. Значит, хотят чего-то. Фриц! Пивная твоя рожа. Бери ствол, но не вздумай выстрелить. Я чую, что Хтонь говорит.

— И что она тебе говорит? — спросили парни, пятясь назад и не отрываясь от аленей, которые отвечали шагом на шаг.

— Что надо идти, куда велят, — сказал Василий и повернулся к зверям спиной. — А велят нам идти вон за той белкой.

— Совсем спятил Васька, — выдохнул Фриц, но пошел за вожаком бригады, которому верил когда-то, как самому себе. — Допился до белочки.

Они шли не меньше часа. Алени окружили их широкой дугой, не приближаясь и не отпуская из виду. Они не проявляли агрессии, но за оружием в руках следили настороженно, то и дело переговариваясь негромким мычанием. Вскоре, когда бригада вышла на какую-то круглую поляну, алени прыснули в стороны, потеряв к охотникам всякий интерес.

— Баба! — сдавленно сказал Борька. — Гля, мужики! Эльфийка! Настоящая!

— Да? — весело загомонили охотники. — Бухая, что ли? Или грибами загасилась? Гуляем, пацаны!

— Труп, — Василий пощупал пульс на шее, приоткрыл веко и посветил фонариком. — Да, точно труп. Рубите жерди, парни. В сервитут ее потащим и полиции сдадим.

— Вот это облом! — обиженно загудели охотники. — На хрена нам мертвая баба? Да пусть ее бобры сожрут.

— Потому что нам за это заплатили, — спокойно пояснил Василий, аккуратно выкапывая из земли женьшень, выросший рядом с телом.

— О-ох! — загудели охотники. — Да мы только слышали о таком? Давай в Зоотерику отнесем? Сколько за него дадут?

— Много, — расплылся в счастливой улыбке Василий. — Тысяч семь-восемь точно возьмем. Ну, белка, веди нас к дому.

Белка-костегрыз, которая в обычной ситуации уже бросалась бы на них с яростью берсерка, добродушно застрекотала и побежала по едва заметной тропинке, виляющей между кустами. Она то и дело останавливалась и терпеливо ждала, когда охотники, тащившие на волокушах тело непрошенной гостьи, ее догонят. Когда в просвете между деревьями показалась полоса отчуждения, белка взлетела в зеленую высь и исчезла в мешанине ветвей. Она свое дело сделала.