— Прощай, друг, — я похлопал птицу по каменной чешуе, заменявшей ей оперение, и она истаяла дымкой, не оставив даже следа. И тут послышался голос, читавший нараспев непонятные слова.

— Та-ак! — оглянулся я по сторонам. — Что ты там бормочешь, гад!

Я выстрелил одиночным, сняв нарядно одетого мужика с высокомерным лицом, который пытался делать свои пассы. Он урожденный маг, все его рефлексы заточены на то, чтобы биться с помощью колдовства. Но сейчас он находится в состоянии шока. Находился, если быть точным…

— Налево или направо? — задумался я. — У самурая нет цели, у него есть лишь путь. Если я все равно уже умер, то не все ли равно, куда идти? Надо идти куда-нибудь, и тогда обязательно куда-нибудь придешь.

Я, как и свойственно большинству мужиков, пошел налево, заглядывая во все двери и паля по мечущимся эльфам, которые, лишившись привычных сил, совершенно ополоумели от ужаса. Где-то я все это уже видел, а где, вспомнить никак не мог…

— Большие города-а! — пел я, методично расстреляв целую толпу ушастых красавцев, которые пытались пробиться через узкую дверь. — Пустые поезда! Да где же я это все видел? Это все неправда… Это мне снится… Это просто прорыв Хтони, и я стреляю по нечисти… Эти существа — нечисть… Они хуже нечисти…

Я подошел к одному из раненых, стонавших на полу, и перевернул его ударом ноги. Эльф смотрел на меня с ужасом и отвращением. На его холеном лице медленно проступала растерянность. Его картина мира рухнула. Ильмарин, абсолютная твердыня, насквозь пропитанная магией, обесточен, как деревенский коттедж. Так не бывает. Такого не может быть, потому что не может быть никогда.

— Где держат девушек, из которых пьют жизнь? — спросил я.

— Пошел ты, червь! — выплюнул он, тщетно пытаясь выбросить в мою сторону какое-то заклинание.

— Раз! Два! — я навел автомат.

— В подвале! В подвале! — заорал тот. — Увядших лилий держат в подвале!

— Три, — ответил я, проделав дырку в аристократическом лбу. — Ты не успел.

Я нашел лестницу и пошел на первый этаж, понимая, что у меня остались считаные минуты жизни. Совсем скоро меня прижмут в каком-нибудь углу и расстреляют. Бросать гранаты не станут точно, пожалеют картины. Тут же все стены подлинниками завешаны. Им цены нет. За каждое из полотен, где изображены величественные и прекрасные создания, можно купить дивизию зеленых ребят типа меня.

— Ни берега, ни дна. Все начинать сначала, — мурлыкал я, ранив какого-то человека. Это явно не эльф. Скорее всего, это кто-то из наших, предателей.

— Кто такой? — рявкнул я.

— Я граф Оссолинский, — простонал тот, зажимая кровоточащий бок. — Ты не имеешь права так со мной обращаться! Пся крев! Матка боска! Больно-то как!