Семнадцать лет назад монарх не видел, на что способна волшба, но, повстречавшись с чародеем… Что он вообще знает о той стороне жизни? Ничего.
Уповать осталось только на себя и на верный меч, которым некогда монарх лично обезглавил герцога Отре-Девиль.
Мрачные думы тянулись за монархом, подкрадывались со всех сторон.
— А далше приетел дакон и всех спас, да? — выдохнула самая младшенькая принцесса с горящими глазами.
Детский голосок моментально выпер мрачные думы из тронного зала, так ещё и дверь на засов защёлкнул.
— Нет… Пришла волшебница! И она всех спасла!
— С даконом? — не унималась младшенькая Шарлотта.
— Драконы — выдумка! — назидательно выдала старшенькая с видом «я точно знаю!»
— А вот и нет! — фыркнула младшенькая принцесса и показала старшенькой язык.
— Мама, ты видела, она дразнится!
Иоланта улыбнулась дочерям, погладила светлые волосы и предельно миролюбиво поинтересовалась:
— Сказку слушать будете?
Королева обожала рассказывать малышкам истории, всегда укладывала спать, несмотря на занятость придворными делами. Когда-то давно он сам точно так же рассказывал сказки Агнес и пугливой Мариане…
— Папа точно знает, — нашлась малышка, заёрзала на руках у матери, выбираясь, и протянула руки к королю. Улыбнулась так широко, как умеют лишь маленькие дети. — Папочка… Даконы есть, да?
На лицо крохи на миг легла тень, и королю показалось, что вместо малышки Шарлотты к нему бежит маленькая Марианна.
Как же быстро выросли его дочери… Сколько времени потеряно…
Монарх присел на корточки и поймал малышку в объятия, прижал кроху к себе. Маленькие ладошки тут же ухватили его за одежду.
— Папочка, скажи, даконы настоящие?
Король обнял кроху, погладил пушистые, мягонькие волосы, вдохнул сладкий, совершенно детский запах.
— Волшебный мир такой большой, чего там только нет…
— И даконы! — воссияла маленькая принцесса.
— И драконы тоже… — шепнул король, до того ему нравилось, как малышка внимательно ловит каждое слово. — Они летают в небе поздней ночью и надкусывают луну, чтобы она на всё небо не разрослась…
Топот шагов и бряцание доспехов разрушили хрупкий мир единения. Монарх поцеловал дочку и отнёс побледневшей Иоланте.
— Побудь с мамой! Хорошо? — король взглянул на жену, улыбнулся ей. — Я никому не позволю тебя обидеть.
— Я верю в тебя, — улыбается она в ответ и крепко прижимает к себе маленьких принцесс. От этих простых слов будто крылья за спиной вырастают.
Иоланта — первая и единственная супруга, которая по-настоящему верит в него, в их семью и поддерживает всеми силами. В сердце разгорается пламя, будто бы королю не пятьдесят, а снова двадцать. Он решительно оборачивается лицом к врагам.