С волчьей ухмылкой он наклоняется надо мной и снова сильно толкается — выходит, входит. Он трахает меня жестко, достаточно грубо, чтобы причинить боль, и это то, что мне нужно — его толчки, его удовольствие, то, как он теряет контроль и двигается быстрее. Я тянусь к нему, но он прижимает мои запястья к кровати, властный и дикий.

“ Не порти мне вид, - ворчит он. - Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончаешь на мой член.

Я обездвижена, верхняя часть тела прижата, нижняя изранена его безжалостными толчками.

- Я кончаю, - шепчу я.

“ Пока нет, Элиза, ” рычит он, сжимая мои руки. - Я с тобой еще не закончил.

Как будто мое тело повинуется его голосу, а не разуму. Я хочу кончить, но не могу; это сводит с ума, весь этот жар и напряжение, потребность в освобождении подавляет все.

“ Пожалуйста, ” умоляю я, обвивая ногами его талию. - Пожалуйста, позволь мне кончить.

- Еще немного, - выдавливает он сквозь зубы.

Он отпускает мои руки, переворачивает меня на живот. Я бы раздвинула ноги, но он делает это для меня первым, погружаясь глубже. Его руки находят мою грудь, когда он с животным ворчанием скачет верхом на моей мокрой киске.

- Пожалуйста, Нико, - снова выдыхаю я.

Два яростных толчка, и он говорит: “Сейчас. Давай, Элиза, съешь мой член своей королевской киской”.

И я это делаю; волны оргазма захлестывают меня, моя киска сжимается в ритме его последних ударов, мой крик совпадает с его криком, когда он кончает, падая мне на спину.

Мое дыхание прерывистое, я дрожу, слезы текут по моим щекам. Я яростно вытираю их тыльной стороной ладони.

- Отстань от меня, - рявкаю я.

Он откатывается в сторону, с любопытством наблюдая, как я беру себя в руки, вытирая лицо.

- Элиза, - говорит он, протягивая ко мне руку.

Я отбрасываю его руку. Не знаю, почему я ненавижу его прямо сейчас, но это так.

Только наше прерывистое дыхание и гудение радиатора нарушают установившуюся идеальную тишину.

- Раньше я работал в приюте для диких животных, - резко говорит он, заставая меня врасплох.

“ Что? Я стреляю в ответ, пошатываясь.

“Я научился вызывать доверие диких животных ...” - улыбается он. “И отпускать их на свободу, когда они будут готовы”.

Я смотрю на него. Слова даются труднее, чем он осознает.

- Но что я знаю?… ты не лиса и не сова. Так что, может быть, я снова несу чушь.

- Ты всегда что-то болтаешь, - отвечаю я, но медленная улыбка смягчает мои губы.

- Я не хочу, чтобы ты плакала, - просто говорит он, качая головой.

Его забота сводит меня с ума. Я подползаю к нему, сворачиваюсь калачиком в его объятиях и безудержно рыдаю.