Я показываю хронометраж матча Квитфьелл в прямом эфире. Первая тренировка завтра.
Я буду наблюдать. Я всегда слежу.
Даже когда я хочу этого не делать.
***
НИКО
В автобусе пахнет воском и несвежим кофе. Лукас спит, прислонившись к окну. Я смотрю на свой телефон, на нашу с Элизой фотографию из Schnepf'n Alm, которую кто-то перепостил с подписьюГолы сильной пары .
Мы хорошо выглядим на фото. Счастливы. Как двое людей, у которых все в порядке.
Я блокирую экран.
Квитфьелл - это решение проблемы. Два спуска. Два шанса доказать, что я все еще быстр, все еще востребован, все еще тот парень, за которого меня все принимали.
Два шанса выиграть столько призовых, что я перестану подсчитывать в уме стоимость отеля каждый раз, когда она смотрит на расписание поездов.
Два шанса стать той версией себя, в которую она влюбилась в первую очередь.
Я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза.
Я привезу домой трофей и улучшу настроение.
Я имел в виду это как шутку.
Это звучит как обещание, которое я не уверен, что смогу сдержать.
Глава 15
Переломный момент
Списоквоспроизведения:
Представьте себе драконов: чего бы это ни стоило
Лорен Оллред: Всегда недостаточно
Квитфьелл, Норвегия, 25 февраля
НИКО
- Как колено? - спросил я.
Тренер Ляйтнер стоит рядом со мной у стартовых ворот, руки скрещены на груди, глаза изучают мое лицо, как будто он пытается прочитать отчет по курсу.
- Прекрасно, - говорю я.
"Нико".
"Все в порядке. Просто немного жестковато. Я согрелся. Это хорошо".
Он мне не верит. Я вижу это по тому, как сжимается его челюсть, по тому, как он смотрит на других тренеров, стоящих у кабины хронометриста. Но он не тянет меня. Потому что мы оба знаем, что поставлено на карту. Очки.
Мое колено чувствует тепло под лентой. Не очень приятное тепло. Неприятное тепло. Такое тепло, которое означает, что что-то воспалено, опухло, несчастно. Физиотерапевт команды обмотал его этим утром тремя слоями кинезиологической ленты по схеме, которая должна стабилизировать, не ограничивая движения. Этого не происходит. Просто на ощупь он тугой.
Заальбах был катастрофой. Шамони был посредственностью. Если я не выступлю здесь, весь мир еще больше ускользнет за пределы досягаемости, и сезон превратится в борьбу за повреждение, а не за доминирование.
Я не могу позволить себе контролировать ущерб.
Не тогда, когда Элиза сидит одна в этой квартире, притворяясь счастливой, в то время как ее вкладка в LinkedIn остается открытой, а отец ждет, когда она приползет обратно.
Она забудет обо всем этом, когда я вернусь домой героем, в которого она влюбилась.