К тому времени, как он спускается вниз, кто-то вручает ему командную куртку и кепку. Он застегивает молнию, когда входит журналист с блокнотом и отводит его в сторону прежде, чем он успевает полностью отдышаться. Нико прислоняется к барьеру, смеясь над чем-то, что говорит мужчина, вытирая остатки шампанского с подбородка тыльной стороной перчатки.

Вчера я появилась в его гостиничном номере после Super-G в платье, которое выбрала специально, потому что в нем моя ключица выглядела так, будто ее стоило поцеловать. Я поцеловала его первой, почувствовала, как его удивление переросло в жар, почувствовала, как его руки притянули меня ближе, его тело ответило мне… а под этим - тонкая линия сопротивления.

Поэтому я наклонилась сильнее, бесстыдно, чего я себе не позволяю, пытаясь подтолкнуть его к краю.

Это он остановился. Руки сжимаются вокруг моих запястий, дыхание прерывистое, глаза темные. Нет.

Не потому, что он не хотел меня — мое тело чувствовало все доводы в пользу обратного, — а потому, что ему “нужно было сосредоточиться” перед спуском.

Сосредоточься на мне. На нас.

Я пошла за ним, рискуя быть пойманной, преодолев все свои страхи, просто чтобы быть с ним. И он сказал "нет".

Теперь он там, внизу, купается во вспышках фотокамер, а я здесь, наверху, с мужчинами в куртках Eiswerk, которые ни разу не взглянули на меня.

Его интервью заканчивается. Группа фанатов прижимается к барьеру, размахивая флагами и телефонами. Молодая женщина в австрийском шарфе зовет его по имени.

Он тут же поворачивается к ней.

Она просит сделать селфи. Он наклоняется ближе, обнимает ее за плечи, говорит что-то, от чего она запрокидывает голову и смеется. Она не вздрагивает. Не вычисляет. Просто наклоняет телефон, ухмыляется и щелкает.

Три секунды. Легко.

Мои ногти впиваются в ладони сквозь шелковую подкладку перчаток.

На секунду я представляю, как делаю это — подхожу к барьеру, прошу сфотографироваться, улыбаюсь, не взвешивая каждый ракурс с учетом риска попасть в заголовки.

Голос отца у меня над ухом: Надеюсь, ты не совершаешь глупостей, Элиза.

Девушка в шарфе уходит, все еще улыбаясь, и проверяет фотографию на своем экране.

Я стою совершенно неподвижно и ненавижу то, как легко у нее это выглядело.

Нико заканчивает с фанатами и осматривает толпу. Его глаза находят меня на краю запретной зоны. Что—то меняется в выражении его лица - возможно, ожидание. Он преодолевает барьер и направляется ко мне, все еще наполовину освещенный сиянием ПРЕССЫ, с легкой улыбкой на лице.

Он ждет, что я что-нибудь скажу. Поздравь его. Подразни его. Поиграй в игру.