Музыка переходит на что-то тяжелое, и я наблюдаю, как она начинает постукивать ногой под столом. Она напевает, еле слышно, как будто даже не осознает, что делает. Ее плечи расслабляются, слегка покачиваясь в такт.

Начинается песня, что-то нелепое и старое, и Мартин хватает ее за запястье и тянет на скамейку.

"Пой со мной!" - кричит он.

Она колеблется, наверное, с полсекунды, затем поднимается, смеясь, положив одну руку ему на плечо для равновесия, и произносит слова, которых явно не знает.

Она выглядит более живой, чем я когда-либо видел ее.

Я прислоняюсь спиной к стене с пивом в руке и просто наблюдаю.

На секунду мелькает воспоминание о том, как я впервые затащил ее куда-то подобным образом. То, как напрягся ее позвоночник, то, как она держала свой бокал с шампанским, словно щит, отделяющий ее от шума. Как ее глаза продолжали метаться к выходу, в то время как я ухмылялся, зная, что вытащил ее из ее идеального мраморного мира и бросил в свой.

Раньше мне нравилось это выражение ее лица.

Но сейчас она его не носит.

Ее пальто висело на чьем-то стуле. Ее волосы выбились из заколок, свободные пряди прилипли к шее. Она покачивается в такт музыке, напевая себе под нос, постукивая пальцами по краю бокала.

И я не могу перестать наблюдать за ней.

Томас опускается на сиденье рядом со мной, Катарина у него под мышкой, ее пальцы переплетены с его. Они оба наблюдают за мной.

- Не надо, - говорю я.

"Ничего не сказал", - говорит Томас.

- Ты так думаешь.

Я смотрю на него, потом на нее и вижу беспокойство за их улыбками. Но я также вижу, как большой палец Томаса медленно водит круги по плечу Катарины, как она прижимается к нему, как будто он - единственная твердая вещь в комнате.

- Ты собираешься читать мне лекцию? - Спрашиваю я.

Томас бросает взгляд на Катарину. Она с улыбкой качает головой.

- Не сегодня, - говорит Томас.

Катарина сжимает его руку. - Но, может быть, завтра.

Я фыркаю и снова смотрю на Элизу.

Теперь она встает со скамейки и подталкивает одного из младших техников к стулу, потому что он покачивается на ногах. Она смеется над чем-то, что сказал Лукас, запрокинув голову, совершенно беззащитная.

Она не похожа на девушку в VIP-ложе. Она не похожа на наследницу, которая осматривала зал в поисках угроз.

Она выглядит свободной.

И я знаю, наблюдая за ней, что она не опьянела от пива.

Она пьяна оттого, что ее никто не видит. Оттого, что она не Моро. Оттого, что она просто Элиза.

Меня волнует, что я привел ее сюда. То, что она часть этого. Что она смеется с моими товарищами по команде, поет дурацкие песни и держит чью-то куртку, даже не думая об этом.