“Raaaadler ist kein alcohol, Raaadler ist kein alcohol…” Я пою вместе с ними, как только вхожу. Мой голос утонул в шуме толпы, так что я обернулась, даже услышав, насколько он фальшивый.

Пол под моими ботинками липкий, а воздух насыщен запахом пролитого пива, пота и древесного дыма от слишком усердно работающего камина.

Красно-бело-красные флаги свисают со стропил рядом со старыми гоночными нагрудниками, на некоторых из которых написаны названия, на которых я вырос. Стены действительно потеют, по деревянным панелям стекает конденсат, потому что здесь слишком много людей, а стекло защищает фанаток топлесс от холода.

Я улыбаюсь так широко, что у меня болит лицо.

"Нико!" Парень в шляпе с рисунком коровы машет мне из-за углового столика, пена выплескивается через край.

Лукас и Мартин уже здесь, развалились за длинным деревянным столом в глубине зала, закинув ноги на стулья, пиво недопито. В ту же секунду, как они замечают меня, Лукас барабанит ладонью по столу.

- НИ-КО! НИ-КО! НИ-КО!

Кто-то сует мне в руку пиво еще до того, как я подхожу к стойке.

"За счет заведения", - говорит бармен, подергивая усами в усмешке.

- Следующий за мной, - говорю я ему.

"Это чертовски верно".

Я поворачиваюсь и чуть не врезаюсь в Элизу.

Она стоит сразу за дверью, пальто все еще застегнуто на все пуговицы, руки крепко скрещены на груди. Ее глаза быстро осматривают комнату, перебегая с лица на лицо, как будто она ищет кого-то, кто мог бы ее узнать.

Она вздрагивает, когда мимо нее, спотыкаясь, проходит парень с подносом шотов.

Я пробираюсь обратно сквозь толпу и протягиваю ей пиво.

- Пей, - говорю я.

Она берет его, но не делает этого.

— Нико, я не думаю, что...

- Никто здесь не знает, кто ты, - вмешался я. - Поверь мне.

Она не выглядит убежденной, но следует за мной, когда я направляюсь к столу.

Лукас захватывает меня за голову, как только я оказываюсь достаточно близко, костяшки пальцев врезаются мне в череп.

"Ты прекрасный ублюдок!" - кричит он.

— Отвали...

Мартин сует мне в свободную руку рюмку. - За короля Хинтерстодера!

Я опрокидываю его обратно, все еще наполовину придушенный Лукасом, и шнапс подгорает до конца. Маленькая груша в крошечном стаканчике почти падает вниз, прежде чем я успеваю ее прожевать.

Дверь снова открывается, и входит Томас.

Он двигается осторожно, вес слегка перенесен с левой ноги, но лицо у него открытое и расслабленное, чего я не видел за весь прошлый сезон. Он сияет, горд, как будто только что вспомнил, каково это - побеждать.

Я высвобождаюсь из объятий Лукаса и иду ему навстречу.