Остальное приходит в виде вспышек после того, как я сойду с подиума. Начинается настоящий медиа-ад. Представитель спонсора хлопает меня по плечу так сильно, что остается синяк, журналисты выкрикивают мое имя, как будто я ответ на молитву, которую они забыли произнести, камеры так близко, что я вижу свою собственную ухмылку, отражающуюся в объективах. Австрийский флаг развевается где-то в поле моего периферийного зрения, половина страны пытается обнять меня через забор.

Потом я вижу ее.

Не за стеклом в VIP-зоне. Прямо здесь, в центре моего мира.

Элиза стоит в нескольких метрах от меня, волосы влажные и растрепанные, пальто забрызгано чем-то похожим на пиво, которым кто-то плеснул на нее в толпе. Она держит обычную пивную бутылку, обхватив пальцами горлышко, как будто заявила на нее свои права, как будто решила, что тоже заслуживает быть частью этого бардака.

Мой мозг делает ту глупость, которую он всегда делает с ней. Он путешествует во времени. Пивная бутылка. Ее рот. Та олимпийская ночь, которая превратилась в миф в моей голове, шампанское, кожа и ее трясущиеся руки на моей груди, как будто она пыталась выбраться из своей собственной жизни.

Я проталкиваюсь сквозь тела, шум и мокрый снег, пока не оказываюсь перед ней.

Она поднимает взгляд. Глаза блестят, щеки порозовели от холода и хаоса, губы приоткрыты, как будто она собирается сказать что-то резкое. На секунду зона финиша исчезает, и остаемся только она, я и то, что мое сердце все еще не поняло, что мы прекратили гонку.

- Это твое? - Спрашиваю я, кивая на бутылку.

"Сейчас", - говорит она сухим, как всегда, голосом, даже с пивом в волосах.

Я протягиваю руку и беру его за горлышко поверх ее руки. Наши пальцы пересекаются, скользкие и холодные. Ее кожа теплее моей, что кажется оскорбительным, учитывая, что это я только что бросился с горы со скоростью девяносто миль в час.

Она приподнимает бутылку и делает глоток прямо из нее. Капля пены стекает по уголку ее рта, застревает на нижней губе, и мое тело реагирует так, словно только что снова услышало стартовый сигнал.

Она замечает. Она всегда замечает.

- Итак, - говорит она, чуть приподнимая подбородок, достаточно низким голосом, чтобы слышал только я, - король скоростного спуска. Как ты планируешь отпраздновать?"

Мой смех выходит грубее, чем я того хочу. "Яростно".

Ее взгляд скользит вниз, к моему рту, и обратно вверх. - Это похоже на брэнда.

Я провожу влажной рукой по ее талии, пальцы нащупывают впадинку у нее под пальто. Это даже не хватка, скорее давление, но все равно она ведет себя тихо, как всегда, когда пытается не показывать, что чего-то хочет.