Дом Реваль подходил сразу по двум основаниям.

Адриан был главой.

И отвечал за восточные перевалы.

В читаемой части циркуляра ОП-1 по-прежнему назывался «модулем долгосрочной стабилизации огненного ядра в супружеском союзе». Ни слова о годе жизни, живой нити или ежегодном изъятии ресурса.

Однако после того, что мы уже увидели в техническом шаблоне, смысл этой формулировки больше нельзя было считать нейтральным.

— Значит, модуль действительно назначали не случайно, — сказала я.

Орен кивнул.

— Да. Ваш муж получил его не потому, что мастерская ошиблась за три недели до свадьбы. Он относился к категории, для которой Палата считала эту функцию обязательной.

— Бывший муж.

— Я знаю.

— Вы сказали «муж».

Орен посмотрел на меня поверх очков.

— Вы пришли обсуждать брачный модуль или мою грамматику?

— Модуль.

— Тогда продолжим.

Я перелистнула циркуляр.

— Здесь есть ежегодное медицинское наблюдение за супругой.

— Есть.

Формулировка тоже выглядела безобидно:

«После третьего цикла долгосрочной стабилизации рекомендовано наблюдение за переносимостью супружеского контура и оценка репродуктивной совместимости».

— После третьего, — повторила я.

— Именно.

У меня первые заметные проблемы с восстановлением тоже появились примерно после третьей передачи.

— Они знали, что состояние супруги может меняться.

Орен сразу остановил:

— Не делайте следующий шаг раньше документа. Из этой строки следует, что Палата считала медицинское наблюдение необходимым. Почему именно, здесь не объясняется.

— ОП-1 берет ресурс из живой нити.

— Мы это знаем из технической таблицы. В циркуляре этого нет.

— Но авторы технической системы должны были понимать оба документа.

— Возможно. Именно поэтому ищут внутренние методические материалы.

Я провела пальцем по подписи Норна.

— Он подписал и этот циркуляр.

— Да.

— И основной нормативный пакет.

— Да.

— И стоял у реформы, после которой внешний аудит исчез.

— Тоже да.

— Но мы все еще не можем сказать, что он сознательно разрешил брать годы без согласия.

— Наконец-то вы сами произнесли правильную формулировку.

Я закрыла папку.

— Как мне иногда хочется, чтобы вы были менее правы.

— Это пройдет.

Не думаю.

Но спорить не стала.

Вторая бумага была интереснее в другом смысле.

Адриан добровольно открыл полный закрытый архив дома Реваль, относящийся к нашему браку, моим медицинским обследованиям, вопросу преемственности и взаимодействию дома с Палатой Огненных Союзов.

Королевский суд до этого разрешил изъять документы, непосредственно связанные с брачной печатью и жизненным долгом.

Адриан пошел дальше.

В его распоряжении стояло: