— Рад тебя видеть.

— В таком случае обстоятельства могли быть лучше.

— Согласен.

Управляющий, пожилой мужчина, проработавший у Ревалей почти всю жизнь, поклонился и сказал:

— Госпожа Реваль, ваши комнаты...

Я остановила его мягко:

— Морен.

Он растерялся.

— Простите. Госпожа Морен. Ваши прежние комнаты подготовлены, если пожелаете остаться в доме.

Я даже не успела ответить.

Маркус сказал:

— Адриан просил передать, что в городе для Ливии зарезервировали отдельные комнаты в гостинице. Только если она сама не захочет остаться здесь.

Я посмотрела на него.

— Гостиница.

Управляющий явно хотел возразить, но сдержался.

— Как пожелаете.

Раньше мой ответ означал бы перестройку десятка бытовых деталей.

Сегодня никому не требовалось решать, в какой спальне будет жить супруга главы.

Я была здесь по делу.

И уеду в гостиницу.

Это оказалось проще, чем я думала.

Закрытый архив находился в старом западном крыле, ниже семейной библиотеки.

За семь лет я бывала там всего несколько раз.

Доступ супруги главы не распространялся автоматически на политические протоколы и старые документы преемственности. Когда мне требовались семейные записи или сведения для благотворительных фондов, нужные папки приносили наверх.

Сегодня двери открыли передо мной полностью.

Адриан ждал внутри вместе с двумя архивистами.

На нем не было официального камзола. Простая рубашка, жилет, волосы собраны назад. На первый взгляд он выглядел почти так же, как в те вечера, когда после ужина спускался сюда разбирать бумаги.

Только теперь я стояла рядом с королевскими служащими.

— Приехали нормально? — спросил он.

— Да.

Он кивнул.

Никакого «почему не осталась в доме».

Никакого комментария по поводу гостиницы.

Потом повернулся к Келлану:

— Архив опечатан со вчерашнего вечера. После моего распоряжения никто из сотрудников дома сюда не входил без королевского наблюдателя. Опись входа здесь.

Келлан проверил.

— Совет дома пытался получить доступ?

— Дважды. Им отказали.

— Ваша мать?

Адриан немного помолчал.

— Просила разрешить ей забрать личную переписку моего отца, которая не имеет отношения к делу.

— Разрешили?

— Нет. Сначала архивист определит, что действительно не относится.

Я посмотрела.

Адриан заметил, но ничего не сказал.

Государственный архивист вскрыл основную печать.

— Работаем по разделам. Сначала медицинские материалы Ливии Морен. Затем переписка по браку и преемственности. Технические и финансовые документы выделяем отдельно. Все, что касается военной обороны без связи с делом, остается закрытым и не копируется.

Так было правильно.

Даже сейчас я не хотела использовать собственное дело как право залезть в каждый секрет Ревалей.