«Предоставить Королевской Палате Клятв доступ ко всем материалам указанного периода без предварительного отбора канцелярией дома, если документ потенциально относится к здоровью Ливии Морен, брачному союзу, репродуктивным заключениям, преемственности или консультациям с Палатой Огненных Союзов».

Я перечитала этот абзац.

— Он действительно открыл все.

Орен взял уведомление.

— В пределах предмета дела — да.

— Совет Ревалей согласился?

— Внизу есть приложение.

Я открыла.

Совет не согласился.

Четыре старших представителя дома подали официальное возражение, требуя сначала провести внутреннюю опись и исключить документы, способные раскрыть стратегические сведения.

Адриан отклонил возражение своей властью главы и отдельно согласился на присутствие королевского архивиста, который должен был определить, что относится к делу, а что остается закрытым по вопросам обороны.

— У него будут проблемы, — сказала я.

— Уже есть, судя по этим бумагам.

— Он мог ограничиться судебным запросом.

— Мог.

Я забрала уведомление.

— И не ограничился.

Орен не ответил.

За это я была ему благодарна.

Мне не хотелось, чтобы кто-то объяснял, что я должна чувствовать из-за решений Адриана.

Основной архив Ревалей находился не в столичной резиденции, а на востоке.

Мы выехали в тот же день.

Королевская Палата выделила два экипажа. В первом ехали Келлан Вар, Мериса и государственный архивист. Во втором — я и Эйда Торн. Адриан отправился раньше, потому что должен был встретить королевских служащих и официально снять ограничения с хранилища.

Дорога заняла почти весь день.

Я не была в Сером доме с момента развода.

Так называли главную резиденцию Ревалей не из-за мрачной истории, а из-за камня. Старый замок перестраивали несколько раз, но центральное крыло сохранило серые стены, которые после дождя становились почти черными.

Когда на горизонте появились восточные башни, я ожидала, что почувствую что-нибудь определенное.

Боль.

Злость.

Ностальгию.

Вместо этого сначала заметила, что на северной башне наконец заменили поврежденную крышу.

Я добивалась этого два года.

Адриан постоянно переносил ремонт, потому что были более срочные расходы.

Теперь крыша была новая.

Я даже рассердилась.

Эйда, сидевшая напротив, проследила за моим взглядом.

— Вы жили здесь?

— Семь лет.

— Тогда, наверное, странно возвращаться.

— Очень.

Она не стала задавать больше вопросов.

У ворот нас встречали управляющий, архивисты дома и Маркус Дейн.

Адриана не было.

Маркус поздоровался со мной так же, как всегда, только остановился перед привычным обращением.

— Ливия.

— Маркус.

Он улыбнулся.