Я медленно положила лист на стол.

— Внешнего источника.

Эйда посмотрела.

— Да.

— А источник находился в самой брачной печати.

— Если наш текущий аудит верен, да.

— Которую эта же Палата и утвердила.

— Да.

Вот теперь стало тяжело сохранять спокойствие.

Не потому, что нашелся окончательный приказ красть жизнь.

Его не было.

Но система выглядела все хуже.

Врач дома заметил истощение.

Предположил хронический отток.

Спросил центральную Палату.

Палата рекомендовала не искать его глубже и переименовать состояние в несовместимость.

А в самой брачной печати при этом работал модуль, ежегодно забирающий жизненный срок.

— Адриан, — сказала я.

Он посмотрел.

— Ты видел эти промежуточные записи?

— Нет.

Ответ был быстрым.

Архивист проверил лист ознакомления.

— Господин Реваль получал только итоговые медицинские заключения.

— Кто получал черновики?

— Главный лекарь дома и медицинская канцелярия.

Я спросила:

— Эстелла?

Архивист нашел отметку.

— Итоговые заключения — да. Рабочие записи — не указана.

Это пока не доказывало, что она не могла их видеть.

Но оснований говорить обратное тоже не было.

Адриан взял копию пятилетнего заключения.

— Здесь я расписывался.

Я посмотрела.

Его подпись стояла под итоговой формулировкой о снижении совместимости.

Не под черновиком об оттоке.

— Что ты тогда думал?

Адриан долго смотрел на бумагу.

— Что твой организм хуже переносит мой огонь.

— Ты не спросил, почему это началось только после нескольких лет.

— Спрашивал лекаря.

— И?

— Он сказал, что супружеская несовместимость может развиваться постепенно. Особенно при сильном ядре.

Эйда заметила:

— Такая возможность действительно существует.

Я повернулась.

— Правда?

— Да. Не каждый похожий диагноз ложный. Иногда длительный контакт с магией действительно выявляет проблему, которой не видно до брака.

Это было важно.

— Значит, врач мог искренне поверить объяснению Палаты.

— Мог.

— Даже после черновой версии про отток?

— Если центральный профильный орган сказал ему, что без внешнего источника такой термин некорректен, профессионально он мог согласиться.

Я посмотрела на скрытый модуль в схеме.

Самая страшная часть системы снова оказывалась не в одном злодее, который лично переписывал каждую карту.

Людям давали объяснение.

Правдоподобное.

Официальное.

И они работали дальше.

После четвертого часа в архиве Мериса заставила сделать перерыв.

Я не спорила.

Мы вышли в небольшую комнату рядом с библиотекой. Здесь стоял тот же старый чайный стол, который я выбирала пять лет назад, когда решила, что архивистам негде нормально обедать.

Слуга принес еду и так старательно избегал смотреть на меня, что мне стало его жалко.