Адриан отпустил всех, кроме нас и Мерисы.
Она взяла свою тарелку и ушла к окну, давая нам возможность не разговаривать.
Мы все равно заговорили.
— Ты правда никогда не видел запись про отток? — спросила я.
— Нет.
— Даже не слышал?
— Нет.
— А медицинский совет?
— Я знал, что наши врачи консультируются с Огненными Союзами. Это было обычной практикой.
Он выглядел злым.
Не на меня.
— На пятом году ты спрашивала меня, почему после нескольких дней отдыха все равно устаешь. Я отвез тебя в столицу.
Я помнила.
— Да.
— И вернулся с заключением, что нужно уменьшить нагрузку и продолжить наблюдение.
— Да.
— Тогда в архиве уже лежало предположение об оттоке.
— Похоже.
Адриан сжал вилку.
— Я хочу вызвать лекаря.
Мериса сразу повернулась от окна.
— Не самостоятельно.
Он закрыл глаза.
— Я знаю.
— Тогда не говорите «вызвать» таким голосом.
— Как мне говорить?
— «Прошу следствие опросить».
Он посмотрел на нее.
— Прошу следствие опросить.
Мериса улыбнулась.
— Намного лучше.
Я невольно рассмеялась.
Адриан посмотрел на меня.
— Тебе смешно?
— Немного.
— Я рад, что хоть кому-то.
Он все-таки начал есть.
Через несколько минут сказал:
— Я не хочу, чтобы ты думала, что никто не замечал, как тебе становилось хуже.
— Я так не думаю.
— Я замечал.
— Знаю.
— Но каждый раз принимал объяснение врача.
— Да.
— Усталость — меньше обязанностей. Слабость — отдых. Проблемы с зачатием — новые обследования. Я все время решал следствие, а причина оставалась там же.
Я посмотрела на него.
— Потому что ты не врач и не мастер живой нити.
— Это очень удобное оправдание.
— Я не оправдываю. Но и не буду делать вид, что ты должен был по цвету моего лица определить скрытый модуль брачной печати.
Он молчал.
— У тебя другая ответственность, — продолжила я. — Когда окончательный диагноз стал основанием для развода, ты не проверил его независимо.
— Да.
— Вот за это мы уже говорили.
Адриан кивнул.
— Понимаю.
Мне не хотелось каждый найденный документ снова превращать в суд над ним.
Это было бы таким же искажением, как попытка объявить его полностью невиновным.
Если домовой лекарь не видел скрытый технический слой, почему Адриан должен был увидеть его?
Не должен.
Но когда последствия стали необратимыми, он мог потребовать второе мнение.
Не потребовал.
Этого было достаточно.
После перерыва мы перешли к документам о преемственности.
И вот там появилась Эстелла.
Не буквально.
Сначала на бумаге.
Первые ее письма относились к четвертому году нашего брака.
Никаких требований развестись.
Только вопросы врачу:
«Есть ли медицинские основания считать, что ожидание еще оправдано?»
«Не увеличивает ли длительный бездетный союз риск для здоровья Ливии?»