Орен протянул руку.

— Можно?

Я передала письмо.

Он прочитал.

— Хотят урегулировать.

— Похоже.

— Пойдете?

— Конечно.

— Уже решили отказаться?

Я подняла голову.

— Я еще не знаю, что предлагают.

— Хороший ответ.

— Это начинает пугать. Вы слишком часто меня хвалите.

— Не преувеличивайте. Я только отметил, что вы не приняли решение до получения предложения.

Он вернул письмо.

— Что, по-вашему, они хотят?

— Убрать гражданский спор до того, как уголовное дело станет публичнее.

— Возможно.

— Предложить деньги.

— Почти наверняка.

— И заставить меня признать, что ОП-1 был просто ошибкой в процедуре информирования.

Орен оперся на трость.

— А вот это уже предположение.

Я вздохнула.

— Знаю.

— Хорошо.

— Не говорите это слово еще раз.

Он усмехнулся.

— Тогда идите к своему поверенному и выясняйте условия. И не превращайте сам факт предложения денег в оскорбление.

— Почему?

— Потому что если человеку причинен измеримый вред, денежная компенсация сама по себе нормальна. Ненормально, если ею пытаются заменить то, что подлежит возврату в натуре.

Я посмотрела на письмо.

Именно этого я боялась.

Не денег.

Я уже приняла компенсацию после развода, потому что действительно семь лет работала на дом Реваль и потеряла часть профессионального времени.

Деньги могли компенсировать расходы, лечение, ущерб, потерянный доход.

Но не мою живую нить.

— Понимаю, — сказала я.

— Тогда на сегодня хватит. У вас еще два часа до встречи с Мерисой.

— У меня есть работа.

— Я вижу. Поэтому и говорю: хватит.

— Я сама решу.

— Разумеется. А потом лечебная коллегия снова напишет мне, что вы увеличили нагрузку.

Я закрыла клиентскую папку.

— Иногда я думаю, что возвращать лицензию было ошибкой.

— Уже поздно.

Мериса получила проект соглашения раньше меня.

Она ждала в своем кабинете вместе с Саймоном Керром. Это сразу показалось странным: уголовный следователь не должен был участвовать в гражданском урегулировании.

Я села.

— В приглашении написано, что уголовное производство не обсуждается.

— Именно поэтому я здесь до совещания, а не на нем, — ответил Саймон. — Хочу, чтобы вы заранее понимали границу.

Мериса передала мне копию проекта.

Документ оказался длинным.

Я начала читать с первой страницы.

Палата Огненных Союзов предлагала официально признать, что в моем брачном контуре существовала функция передачи жизненного ресурса, о которой я не была уведомлена в форме, соответствующей современным требованиям Королевской Палаты.

Я сразу остановилась.

— «Современным требованиям».

Мериса кивнула.

— Я тоже отметила.

— Они не признают, что нарушили закон, действовавший семь лет назад.