Я замерла.

— Когда?

— Через несколько недель после шестой годовщины.

— Он писал сам?

— Да.

— И что ему ответили?

— Что состояние уже исследовано профильными специалистами, дополнительный государственный аудит живой нити не имеет достаточных оснований, а частая смена диагностических подходов может исказить оценку супружеской совместимости.

Я долго молчала.

— То есть он все-таки спрашивал.

— Да.

— Но не Королевскую лечебную коллегию.

— Нет.

— Он спросил тех же людей, которые уже вели наши обследования.

— Именно.

Это меняло деталь.

Не итог.

Но деталь была важной.

В нашем разговоре Адриан сказал, что не потребовал независимой проверки.

Так и было.

Но он не полностью игнорировал ухудшение.

Он задал вопрос внутри той же системы и получил ответ, который подтверждал ее собственную позицию.

— Почему этого письма не было в архиве дома?

— Потому что он отправил его через личный канал, не как официальное требование главы.

— Зачем?

— В самом письме объясняет. Не хотел запускать новый политический спор без медицинского основания.

Конечно.

Снова попытка сначала разобраться тихо.

Не раскачать дом.

Не вынести сомнение наружу.

Я провела пальцами по краю стола.

— Он помнил об этом, когда мы разговаривали?

— Спросите у него.

— Вы ужасно любите этот ответ.

— Потому что я не семейный посредник.

— Мы разведены.

— Тем более.

В дверь постучал мой следующий клиент.

Саймон встал.

— Остальные документы получите после описи в положенном объеме. И еще одна вещь.

— Какая?

— Господин Реваль согласился на королевский надзор за передачей полномочий.

— Что именно это значит?

— Пока идет реституция и уголовное производство, решения, напрямую связанные с ОП-1, доступом к закрытым брачным архивам и изменением его полномочий, будут фиксироваться королевским наблюдателем.

— Совет Ревалей это принял?

— Не добровольно.

— Но?

— Адриан может сам запросить надзор в части собственного участия в уголовном деле.

Я вздохнула.

— У него действительно будут проблемы.

Саймон посмотрел спокойно.

— Это его должность.

— Я знаю.

— Тогда занимайтесь своей.

Он вышел.

Я посмотрела на закрывшуюся дверь.

Иногда его очень хотелось ударить папкой.

Через два дня Маркус Дейн официально принял воздушное командование.

Королевская администрация проводила процедуру в столице, потому что передача затрагивала имперские оборонные контуры.

Мне не нужно было присутствовать.

Но Мериса сообщила, что подтверждение передачи является условием следующей реституции, поэтому я имею право находиться на заключительной части.

Я пришла.

Не ради Адриана.

Я повторила это себе дважды и в конце признала, что не только ради документов.