— Я понимаю.

— Сейчас это звучит глупо.

— Сейчас многие вещи выглядят иначе.

— Да.

Маркус потер шею.

— Я не знал про годы. Но даже без них... Наверное, мы слишком легко называли политическое давление отсутствием выбора.

Я не ожидала.

— Почему говоришь мне сейчас?

— Потому что стою здесь и принимаю командование, которое, как мы тогда думали, нельзя было отдать никому без риска для всего востока.

Он посмотрел на карту.

— Оказалось, можно.

Не идеально.

Не навсегда.

Но можно.

Вот это и было одним из самых неприятных открытий всей истории.

Системы часто казались неизменными ровно до того момента, пока кто-то не соглашался потерпеть неудобство ради того, чтобы их изменить.

Церемония передачи заняла почти два часа.

Адриан передал Маркусу командный знак воздушной охраны.

Не знак главы дома.

Именно военный.

Затем королевский представитель закрепил двойной доступ к трем пограничным защитным контурам. До конца реституции ни Адриан, ни Маркус не могли единолично менять их структуру.

Последним был приказ о полетах.

С этого дня Адриан не обязан был лично участвовать в дальних патрулях и не считался незаменимым командующим на случай тревоги.

Маркус принимал оперативное решение.

Если требовалась поддержка других драконьих домов, запрос шел через королевскую систему, а не только через главу Ревалей.

Когда все подписали, военный уполномоченный спросил Адриана:

— Вы подтверждаете добровольную передачу указанных полномочий на период медицинской перестройки ядра?

— Да.

— Понимаете, что совет дома может использовать изменение вашей фактической роли как основание для внутренней оценки соответствия должности главы?

— Да.

— И не отзывете распоряжение?

— Нет.

Никакого особого момента не произошло.

Маркус не стал торжественно принимать бремя.

Адриан не выглядел человеком, который отказывается от половины собственной жизни.

Просто подписали бумаги.

Но когда военный знак оказался на груди Маркуса, я впервые за годы увидела Адриана без него на официальном мероприятии.

У воротника остался только символ дома Реваль.

Не командующий.

Глава.

Пока.

Он заметил мой взгляд.

После завершения процедуры подошел.

— Все?

— Для воздушного командования — да.

— Как себя чувствуешь?

Адриан усмехнулся.

— Если отвечу «плохо», это будет считаться попыткой вызвать жалость?

— Нет.

— Тогда плохо.

Честно.

— Жалеешь?

Он посмотрел на Маркуса, который уже спорил с военным чиновником о графике дальних патрулей.

— О должности командующего — да.

— Но передумал бы?

— Нет.

Мы отошли к окну, освобождая место следующей группе.

— Саймон рассказал про письмо медицинскому совету, — сказала я.