На этот раз я даже не спорила с ними дольше пяти минут.

Айра Сен заметила это и сказала:

— Прогресс.

— У вас с Ореном слишком похожее чувство юмора.

— Мы оба работаем с людьми, которые уверены, что могут договориться с собственным телом.

Я сидела на краю кушетки и застегивала манжету платья. После третьей возвращенной единицы слабость была меньше, чем после первой. Голова оставалась ясной, руки почти не дрожали, а через час после процедуры я уже могла нормально ходить по коридору.

Но показатели Адриана изменялись быстрее.

Рейнар Соль стоял у противоположного стола и сравнивал результаты его ядра с предыдущими измерениями. Сам Адриан сидел в кресле и выглядел гораздо хуже меня.

После первой реституции он просто побледнел.

После второй восстановление заняло почти сутки.

После третьей врачи впервые запретили ему даже частичный выход пламени на три дня.

— Насколько сильно упала устойчивость? — спросила я.

Рейнар поднял голову.

— В той части, которая относится к вашему общему делу, могу сказать: внешний стабилизирующий контур уменьшился примерно настолько, насколько ожидалось после возврата трех единиц. Собственное ядро компенсирует, но не мгновенно.

— А природная сила?

— Сохраняется.

— Без ухудшения?

— Не путайте силу и устойчивость. Потенциальный объем собственного пламени у него высокий. Проблема в том, как долго ядро способно держать нагрузку без внешней опоры.

Я посмотрела на Адриана.

Он услышал.

— Можешь говорить прямо, — сказал он Рейнару. — Я не развалюсь от формулировки.

— Я и говорю прямо. Вы по-прежнему сильный дракон. Просто последние годы жили так, будто ваш организм имеет больший запас восстановления, чем есть у него на самом деле.

— То есть я привык к чужому ресурсу.

— Да.

Адриан кивнул.

Никакой попытки смягчить.

Я спросила:

— Это обратимо?

— С большой вероятностью. Но ядру придется заново научиться распределять собственную нагрузку. Именно поэтому мы не возвращаем пять единиц подряд за один день.

— Я знаю.

Айра посмотрела на меня.

— Теперь знаете.

Я не стала спорить.

До процедуры я действительно несколько раз спрашивала, нельзя ли сократить интервалы.

Когда у тебя осталось четыре года жизни в чужом теле, десять дней медицинского ожидания кажутся очень длинными.

Но к этому моменту я уже понимала разницу между правом получить свое и желанием получить его как можно быстрее.

Адриан поднялся из кресла.

Слишком резко.

На секунду пошатнулся.

Я машинально сделала шаг.

Он успел опереться ладонью о стол.

Селия Варт сразу подошла.

— Не вставайте так быстро.

— Я в порядке.

— Вы говорите эту фразу чаще, чем она оказывается правдой.