Но система сама знала, когда вред начинает становиться заметным.

И вместо того, чтобы спросить, согласна ли жена продолжать отдавать жизнь, переводила ухудшение в язык «несовместимости».

А затем дом решал проблему брака.

Не проблему модуля.

Я спросила:

— Кто участвовал в заседании?

Саймон перевернул титульную страницу.

Список был длинный.

Руководители медицинского и технического отделов.

Виттар Орс.

Еще несколько чиновников.

Председатель Палаты Огненных Союзов — Гаррет Норн.

Не подпись под готовым пакетом.

Не административное утверждение спустя недели.

Он присутствовал.

— Есть его реплики в протоколе?

— Есть несколько.

Саймон передал копии.

Я читала.

Норн не говорил, что ему все равно на здоровье женщин.

Не предлагал скрывать преступление.

Он говорил гораздо хуже, потому что его слова были рациональными.

«Стратегическая устойчивость правящих драконов имеет прямое значение для безопасности территорий. Ограничение программы на основании потенциального долгосрочного вреда супругам требует оценки общественной цены».

Дальше:

«Если риски поддаются медицинскому наблюдению, прекращение модуля после четырех циклов представляется преждевременным».

И:

«Раскрытие полного технического механизма должно оцениваться с учетом вероятности массового отказа от программы и снижения готовности домов заключать стратегически полезные союзы».

Я подняла глаза.

— Он знал.

Саймон не поправил сразу.

Потом сказал:

— Этот протокол подтверждает, что Норн присутствовал при обсуждении жизненного характера программы, медицинских рисков после нескольких циклов и возможного отказа супругов при полном информировании.

— Это уже достаточно точная формулировка.

— Да.

— И после этого программа продолжилась.

— Да.

— Без отдельного согласия.

— В вашей категории — да.

— Без обязательного полного аудита после четвертого цикла.

— Да.

— А медицинские симптомы стали классифицировать как несовместимость.

— Да.

Мне больше не требовалось искать идеальную фразу.

Документы уже сделали работу.

Норн мог позже утверждать, что считал систему законной.

Мог говорить, что стратегическая необходимость оправдывала правила.

Мог спорить о том, должен ли брак подразумевать поддержку главы.

Но сказать, что руководство не знало о цене, теперь было невозможно.

— Почему медицинский отдел согласился? — спросила я.

Айра ответила:

— Не полностью. В следующих годах они несколько раз возвращались к вопросу ограничения. Есть внутренние возражения отдельных лекарей.

— Значит, не вся Палата была за.

— Конечно нет.

Это тоже было важно.

Система не состояла из одинаково злых людей.

Часть предупреждала.