Часть спорила.

Часть уступала.

Кто-то считал риск приемлемым.

Кто-то, вероятно, просто выполнял утвержденные инструкции.

— Есть решение по итогам заседания? — спросила я.

Саймон положил передо мной последнюю страницу.

Утверждено продолжение программы без четырехлетнего ограничения.

Обязательный внешний аудит не вводился.

Медицинскому отделу поручалось разработать классификацию длительной супружеской несовместимости для случаев, когда состояние донора ухудшается на фоне действующей стратегической стабилизации.

Подпись.

Гаррет Норн.

Я больше ничего не спрашивала несколько минут.

После ознакомления Айра попросила меня пройти в соседний кабинет.

— Зачем?

— Потому что у вас давление выше обычного.

— Неудивительно.

— Именно поэтому.

Я не спорила.

Села на кушетку.

Айра измерила пульс и заставила выпить воду.

— Мне не плохо.

— Я вижу.

— Тогда можно я вернусь?

— Через десять минут.

Я раздраженно выдохнула.

Она села напротив.

— Вы ожидали примерно это.

— Да.

— Но ожидать документ и читать его — разные вещи.

Я посмотрела на стакан.

— Я много месяцев пыталась не превращать подозрения в выводы. Теперь вывод написан их собственной рукой.

— Не весь.

— Знаю.

Айра улыбнулась.

— Даже сейчас.

— Что?

— Уточняете.

Я откинулась к стене.

— Орен бы гордился.

— Возможно.

Через несколько секунд я сказала:

— Они знали, что после нескольких единиц женщины слабеют. Знали, что может пострадать репродуктивная система. Знали, что при полном объяснении люди могут отказаться. И решили не объяснять.

Айра не стала смягчать.

— По этим документам руководство обсуждало именно такой риск и не ввело отдельное информирование.

— А когда я стала слабой, мне объяснили, что проблема в моей несовместимости с Адрианом.

— Да.

Я рассмеялась один раз.

Без веселья.

— Очень эффективная система.

Айра молчала.

— Знаешь, что хуже всего?

— Что?

— Я бы могла согласиться.

Она нахмурилась.

— На что?

— На один год.

Я смотрела в окно.

— Если бы Адриан тяжело заболел. Если бы его ядро действительно было повреждено. Если бы мне объяснили, что ему нужен год моей жизни и потом вернут... Я могла бы сказать да.

Айра ничего не ответила.

— Они даже не дали мне возможности сделать правильный или неправильный выбор. Просто решили, что мое согласие слишком неудобно.

— Да.

Это было точнее всей моей злости.

Я не знала, отдала бы когда-нибудь часть жизни мужу добровольно.

Возможно.

Но это должен был быть мой поступок.

Не функция брачной печати.

Когда вернулась в кабинет Саймона, Адриан уже был там.

Его вызвали отдельно, потому что документы касались не только меня, но и его статуса получателя стратегических единиц.