Я несколько секунд просто смотрела на список.

Все три пункта могли остановить то, что произошло со мной.

Если бы меня информировали, я бы знала.

Если бы существовал предел, у меня не забрали бы семь.

Если бы после четвертого года провели полный аудит, врачи увидели бы отток.

— Эти рекомендации приняли? — спросила я, хотя ответ уже был очевиден.

Саймон достал следующий документ.

— Нет.

Это был протокол совместного заседания медицинского, технического и внутреннего управлений.

Обсуждение заняло почти семь часов.

Часть текста была сухой и сложной. Споры о статистике, надежности выборки, разнице между природной слабостью супруга и последствиями модуля.

Потом появились аргументы против ограничения.

Стратегические драконы с шестью и более единицами показывали значительно лучшую устойчивость ядра.

Сокращение передачи до четырех единиц потребовало бы перераспределения военных обязанностей.

Отдельное информирование могло увеличить число отказов супругов от участия.

Вот эта строка заставила меня остановиться.

— Они прямо обсуждали, что люди могут отказаться, если узнают.

Саймон кивнул.

— Да.

— Значит, понимали, что согласия на самом деле нет.

Мериса осторожно сказала:

— Понимали как минимум, что отдельное информирование может изменить решение человека. Это очень важный факт. Но юридический вывод будет делать суд.

Я перечитала фразу.

«Открытие технического характера модуля способно снизить готовность сторон к участию в стратегических брачных программах».

Сторон.

Очень удобное слово.

Не жен.

Не доноров.

Сторон.

Хотя ресурс шел только в одну сторону.

Дальше медицинский отдел снова настаивал на ограничении после четвертой единицы.

Технический совет возражал.

Управление внутренней устойчивости предложило компромисс.

Не ограничивать передачу.

Вместо этого усилить медицинское наблюдение и «при формировании устойчивой картины супружеской несовместимости рекомендовать стратегическому дому пересмотр перспектив союза».

Я почувствовала, как руки становятся холодными.

— Пересмотр перспектив союза.

Айра смотрела на меня очень внимательно.

— Да.

— То есть когда жена начинала слишком сильно слабеть, систему не останавливали.

Саймон ответил:

— Согласно этому протоколу, предложение было другим: сохранять модуль, наблюдать состояние и при выраженном ухудшении рассматривать вопрос о целесообразности продолжения брака.

Я медленно произнесла:

— Развод.

— В том числе.

Именно тогда стало ясно, почему столько похожих браков заканчивалось примерно на пятом-седьмом году.

Не потому, что каждая женщина обязательно достигала одинакового предела.