— Хорошая служба информации.

— Ваше дело затрагивает мою Палату. Было бы странно не знать.

Я не собиралась устраивать допрос в коридоре.

Саймон меня бы убил.

Профессионально.

Но один вопрос все-таки задала:

— Вы жалеете, что не приняли рекомендации медицинского отдела девять лет назад?

Адвокат Норна сразу шагнул ближе.

Норн остановил его.

Потом ответил:

— Я жалею, что система не была построена так, чтобы подобные споры становились невозможны.

— Это не ответ.

— Другого до суда я давать не буду.

— Справедливо.

Он почти улыбнулся.

— Ваша наставница хорошо вас учит.

— Многие жалуются.

Норн собирался уйти, но задержался.

— Госпожа Морен, вы считаете, что государство вообще не имеет права просить человека о подобной жертве?

Вопрос был неожиданным.

Я подумала прежде, чем ответить.

— Просить имеет.

Он ждал.

— Решать вместо него — нет.

Норн кивнул.

Не согласился.

Просто принял ответ.

И ушел.

Я смотрела ему вслед и впервые ясно почувствовала, что мне больше не нужен от него монолог.

Не нужно, чтобы он признал себя чудовищем.

Не нужно услышать, что он все понял и раскаялся.

Документы уже показали, как он мыслил.

Польза большинства.

Устойчивость домов.

Медицински наблюдаемый риск.

Вероятность отказа, если раскрыть цену.

Этого было достаточно, чтобы судить о системе.

А человека будет судить уже суд.

Медицинская подготовка к последней процедуре началась вечером.

Меня оставили в лечебной коллегии почти на три часа.

Проверяли живую нить, сердце, давление, магические контуры, способность принимать дополнительную единицу без перегрузки. После шести возвращенных лет организм реагировал гораздо лучше, чем в начале.

Айра закончила измерение и сказала:

— По вашей стороне препятствий нет.

— Совсем?

— Не ищите их, если врач не нашел.

— Я привыкла к осторожным формулировкам.

— Тогда: значимых медицинских препятствий для приема последней единицы на данный момент не выявлено.

— Намного лучше.

Она сняла диагностический браслет.

— Вы нервничаете.

— Да.

— Из-за процедуры?

Я подумала.

— Не только.

— Из-за Адриана.

Это не был вопрос.

— И из-за слушания.

— Конечно.

Я застегнула рукав.

— Когда вернется последняя единица, между нами больше не останется долговой магии.

— Да.

— Вообще.

— Брачная печать уже закрыта. Останется только то, что вы сами заключите в будущем.

Сама фраза была медицинско-магической.

Но я услышала другое.

Останется только то, что мы сами выберем.

Это пугало немного больше процедуры.

Пока у нас был долг, существовала причина встречаться.

Суд.

Врачи.

Палата.

Документы.

После завтра все это закончится в нашей личной части.

Уголовное дело продолжится.