Мы вместе разобрали последние книги.

Я нашла старую фотографию с выпускного в Коллегии мастеров. Мне двадцать два, Тея рядом, Орен на заднем плане смотрит так, будто жалеет о выборе профессии.

Тея рассмеялась.

— У тебя тогда были ужасные волосы.

— У тебя тоже.

— Неправда.

— Я держу доказательство.

Мы поставили фотографию на полку.

Не свадебный портрет.

Не изображение дома Реваль.

Просто часть моей жизни, которая существовала раньше и почему-то легко нашла место в новой.

Компенсация после развода к тому времени уже поступила на отдельный счет.

Сумма была большой.

Справедливой.

Я не отказывалась от нее и не пыталась доказать независимость тем, что буду жить хуже, чем могу себе позволить.

Но ежедневные расходы решила вести отдельно.

Хотела снова понимать, сколько зарабатываю сама.

Пока ответ был простой:

ничего.

Восстановительная практика не оплачивалась.

Мне пришлось признать, что ждать первой собственной монеты хотелось почти неприлично сильно.

На тринадцатый день Орен положил передо мной регистрационную карту.

— Завтра экзамен.

Я подняла голову.

— Вы говорили две недели.

— Завтра четырнадцатый день.

Я посмотрела на календарь.

Он был прав.

— Не может быть.

— Время продолжает идти даже тогда, когда вы заняты собой.

Фраза прозвучала особенно неудачно.

Орен понял раньше меня.

— Это не было намеком на ваше дело.

— Я знаю.

— Хорошо.

Он подвинул карту.

— Теория утром. Практика после обеда. Три независимых задания. Я не принимаю итоговое решение один.

— Кто еще?

— Мастер Вела Корт и государственный регистратор.

— Вы специально выбрали людей, которые меня не знают?

— Разумеется.

— Спасибо.

— Не за что. Если провалитесь, повтор через месяц.

Я взяла карту.

— А если сдам?

— Вернем вторую ступень.

— Сразу?

— Сразу.

Я провела пальцем по строке, где все еще стояло прежнее состояние:

«Категория приостановлена в связи с длительным перерывом в практике».

Ни одного слова о браке.

Ни одного о том, почему возник перерыв.

Просто факт.

Завтра его можно было изменить.

Адриан узнал об экзамене не от меня.

Вечером пришло сообщение через официальный канал Палаты: рассмотрение вопроса о первой пробной реституции назначено через четыре дня. Внизу находилась копия подтверждения его участия и короткая приписка, которую он передал через секретаря:

«Увидел в реестре Коллегии, что завтра у тебя аттестация. Удачи. Отвечать не нужно».

Я прочитала дважды.

Не потому, что сообщение было особенно важным.

Потому что в нем не было ничего, что требовало от меня реакции.

Не предложение приехать.

Не подарок.

Не обещание поговорить с Ореном.

Не вопрос, нужна ли помощь.